Переводы с грузинского Владимира Леоновича

Галактион Табидзе
довин-довли

Так пером блаженно водит

Ангел третьего завета,

Ибо женщина выходит

На дворцовый лед паркета.

.

Прочь отброшено введенье

Книги путаной и странной

Ради этого мгновенья

Красоты обетованной!

Дай блаженному грузину

Опрокинуть возле трона

Всю цветочную корзину

Золотого Трианона!

Это грезилось в картинных

Галереях сей столицы,

В глубине зеркал старинных

Собиралось по крупице…

Боже мой, какая мука,

Блажь какая и блаженство —

Изваять — увы — из звука

Вас, о Ваше Совершенство!

Неустанно, неустанно

Возношу хвалы Кипрнде.

Как версальские фонтаны

Подражают Вам — смотрите!

Довин-довли…

Дева, дева,

Поглядите-ка налево…

Над грядой дубов и пиний,

Над дорожкой райской, синей —

Полуночный ветер горный,

Исоиня-седой и черный —

Конь летит — по коже иней —

Гость незваный, призрак вздорный..

И к чему такая спешность?

О, зажмурьтесь, Ваша Нежность!

Это слезы? Не годится —

И давайте «Довин-Довли»

Я спою Вам — я ведь птица —

Не люблю я птицеловли!

Довин-довли, довин-довли!

1919

* * *

Вино туманно-голубое,

Шопена гордая молитва,

Колеблемая над резьбою

Чернофигурного пюпитра.

Пока мятутся

Паганини

Неистовые заклинанья,

Стоят — листа не проронили —

Осинники над Алаэанью,

Порыв мятежный и высокий

Равнине той себя вверяет,

И шелестение осоки

Все страсти умиротворяет.

Отчизна песни не отвергнет,

А слезы непроизносимы.

Как пламя, вспыхивая, меркнет

В ресницах Алазани синей!

1919

МОЛИТВЫ РАДИ

Облако

Пролетает,

Будто сорванный парус.

Горный кряж — изваяние

Ветра-и-корабля.

Я заклинаю Хаос: — Цминда арс! Цминда арс!*

Цминда арс Хаоси!

Вечереет земля,

Имени твоему

Отзывается строго и слитно.

Розы жертвенные разбросаны — как мерцанье долин.

На вершинах мятежных

Почиет моя молитва.

Я твой гений,

О Хаос:

Я форма.

Я твой властелин.

1919

………………………………………………………..

* Ц м и н д а а р с Х а о с и ! — Ц м и н д а а р е Х а о с и ! — Свят, свят, Хаос! (Груз.).

ТБИЛИСИ

Глициния. Лестница витая.

Осыпавшаяся листва.

Чеканная и золотая,

Лежит воздушно — как слова.

Над городом простерта

слабо

Мерцающая пелена,

И ранних сумерек баллада —

Тому причина и вина.

Их бледнорозовоянтарный

Меня тревожит колорит

И больше, чем пожар Верхарна,

Воображенью говорит.

Предгорья — караван печальный.

Бредет обитель Саване

Вослед сутулой Арсенальной

Неведомо куда,

вовне.

Страшись метафор, как навета!

Стояли обе — а потом —

Одни водовороты света

На месте ровном и пустом.

Открылся берег протяженный —

Раскат на северо-восток,

И сумрак сизый, свет тяжелый

На краски города налег.

И ты — единственная милость

Как я тебя уберегу? —

Мне на мгновение явилась

Седая — в пепле и в снегу*

Разлад, погибель и сиротство..,

Не надо!

Боже, ослепи…

Прости…

Дай — видеть

и бороться!

Благослови и укрепи…

Мтацминды остов.

Небосвода

Свет уходящий — и туда

Ведут ступени эшафота,

Как пишут эти господа.

Не поведут их на закланье,

И Час Судьбы они проспят —

Но взыскан прежде

и заране,

Пророчествующий распят!

А непосильный крест разлада

Давно и строго утвержден.

Постой, постой, моя баллада?

Не спит мой город,

верит он..,

1920

ЧАША ПЛЕМЕНИ

Водоросли, колеблемые

Музыкой бездыханной, —

Так движения медленны

У плясуний странной.

В голубоватом ладане —

Призрачная — плыла…

Дайте — вина и пламени

Чашу выпью дотла!

За тебя — за погибшую!

Помни — тебе пою

Песню эту охрипшую,

Славу — и литию!

Пусть над бездною высится

Гений — судьба моя…

За тебя, ненавистница

Сонного бытия…

Складки ветра и пламени

Обрывая, клубя,

На обрыве, на камени

Утверждаю тебя.

1927

НАДПИСЬ НА КНИГЕ «МАНОН ЛЕСКО »

И я окружен глубиной безначальной,

Где сон проступает сквозь сон —

Как повесть иная — сквозь этот печальный

Роман де Грие и Манон.

Столетья летят! На обложке шедевра —•

Нежданный его эпилог —

Тревожные ритмы Парижа и Эвра,

Затянутый узел дорог,

Фиакры, наемные головорезы,

Дуэль, вероломство, тюрьма…

И рушится вся богословская теза,

И логика сходит с ума.

А бедствий причина — ясна и невинна!

И праведен тот, кто влюблен.

О бедный закон! О печальный старинный

Роман де Грие и Манон…

Осенняя стужа, влюбленные в роще,

И час их неверен и скор,

И страшно маячит им Гревская площадь —

Толпа и позорный костер.

Но петли уловок и тропы запрета

Уже разрешила, прошла —

Как луч отлетевший — мгновенная эта,

Певучая эта стрела…

Утрата — и ужас. И ропот на бога.

И старый аббат поражен —

И рвется — и длится — темно, одиноко

Роман де Грие и Манон.

1939

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *