Все записи автора Михаил Шейко

Михаил Шейко - автор краеведческой рубрики ЧУХЛОМА. Профессионально владеет фото и видео техникой

Авраамиев Покровский Городецкий Монастырь

Авраамиев Покровский Городецкий Монастырь, 17-19 вв.

 

уроч. Авраамий Ножкинской сел. адм.

Один из наиболее значительных комплексов культового зодчества на территории Костромской области, отличающийся хорошей сохранностью объемно-планировочной структуры и разнообразием входящих в его состав построек. Особую ценность представляют два каменных храма, характеризующие особенности костромской архитектурной школы 1-й пол. 17 столетия.

Монастырь основан учеником и пострижеником Сергия Радонежского Авраамием Чухломским (Галичским, Городецким). По благословению преподобного Сергия в сер. 14 в. он ушел из Троице-Сергиева монастыря в галичские земли, где основал четыре обители — Авраамиев Новоезерский монастырь на берегу Галичского озера (с. Умиление Галичского р-на), Авраамиеву Великую пустынь (с. Озерки Чухломского р-на), Авраамиеву Верхнюю пустынь (с. Коровье Чухломского р-на) и Авраамиев Городецкий монастырь на северном берегу Чухломского озера. Последний был заложен не позднее 1375 г. (предполагаемый год смерти преподобного). Первые постройки монастыря были деревянными. В 1607 г. «по вере и обещанию» царя Василия Шуйского был заложен каменный пятиглавый Покровский собор с приделом Ильи Пророка, освященный лишь в 1632 г. Вскоре после этого события к северо-востоку от него поставили деревянную трапезную с трехшатровой церковью Рождества Христова. Видимо, одновременно с ней (но не позднее 1650 г.) над Святыми воротами монастыря в западном прясле ограды был построен второй каменный храм Николая Чудотворца с приделом Параскевы Пятницы. К востоку от основных сооружений располагался хозяйственный двор, а за стенами обители, под горой, у самого озера, находилась деревянная надкладезная часовня, по преданию, построенная самим Авраамием. В 1764-68 гг территория обители была окружена кирпичной оградой с четырьмя угловыми башнями.

В 1764 г. монастырь был выведен за штат и к нач. 19 в. пришел в запустение. Возрождение монастыря началось с 1800 г., когда сюда из Николо-Бабаевского монастыря был переведен Аркадий, назначенный строителем. При нем храмы и жилые сооружения были отремонтированы, в центре обители появился новый деревянный келейный корпус. В 1816 г. интерьер Покровского собора украсили великолепным позолоченным иконостасом в запоздалых формах барокко. В 1833-41 гг. были возведены настоятельский и келейный корпуса и одноэтажный хозяйственный корпус. С увеличением братии и постоянным ростом числа прихожан в 1840-е гг. встал вопрос о расширении старого Покровского собора. Первоначально предполагалось объединить пространство Покровского собора широкой аркой с обширным трехнефным храмом, возведенным на месте Ильинского придела и декорированным в формах позднего классицизма с колонными папертями с западной и северной сторон. Однако, в соответствии с общей тенденцией храмового зодчества сер. 19 в., было решено на месте Ильинского придела поставить храм во имя иконы Умиления Богоматери по образцовому проекту КА. Тона. Из двух проектов, пятишатрового и пятиглавого, был выбран второй, восходящий к церкви Введения в Семеновском полку в Санкт-Петербурге. С западной стороны приглашенный руководителем работ помощник губернского архитектора Николай Григорьев предложил устроить открытую галерею с колоннами, которая создала бы единый фасадный фронт нового храма и трапезной, пристроенной к старому Покровскому. Проект был утвержден 24.01.1849 г., однако в полной мере он воплощен не был — при его реализации в 1857-67 гг. не были построены трапезные обоих храмов и западная галерея. Почти одновременно с новым собором был утвержден и проект новой колокольни по образцу колокольни Симонова монастыря в Москве, возведенной К.А. Тоном и рекомендованной в качестве образца. Колокольня должна была сменить разрушившуюся к этому времени деревянную колокольню перед Ильинским приделом. По обе стороны колокольни архитектор Григорьев предполагал поставить два симметричных двухэтажных гостиничных корпуса. Вместо этого проекта был реализован более скромный, выполненный в 1870 г. архитектором А. Алексеевым, — по тому же образцу, но без боковых корпусов. Колокольня была возведена не с западной стороны от главного собора, как предполагалась вначале, а над воротами в северной стене ограды. Возможно, именно с ее строительством связана разборка в 1860-70-е гг. теплой деревянной Христорож-дественской церкви. В 1849 г. был составлен новый проект для гостиничного комплекса. Два прямоугольных в плане двухэтажных корпуса гостиниц в псевдоготических формах, соединенных богато украшенными Святыми воротами, собирались построить по северной границе монастырской территории. Однако в реальности был возведен лишь один из корпусов вне территории монастыря — за северным пряслом его ограды.

После закрытия монастыря, в послереволюционные годы и наиболее интенсивно в 1930-е гг., идет разрушение архитектурного комплекса: была сломана трапезная, а затем и центральная часть западного фасада Покровского собора, уничтожена большая часть ограды и три из четырех башен, пришли в запустение келейные и служебные корпуса, а от гостиницы, после пожара 1935 г. разбиравшейся на кирпич, сохранился только северо-восточный угол. В нач. 1970-х гг. Костромской реставрационной мастерской (арх. Л.С. Васильев) проводились реставрационные работы по Никольской церкви и Покровскому собору. В 1991 г. монастырь был возобновлен, а все сооружения, входящие в состав архитектурного комплекса, отремонтированы. На территории монастыря появилось несколько новых деревянных зданий, в том числе двухэтажный гостиничный корпус и маленькая деревянная часовня в память предка Лермонтовых Георга (Джорджа) Лермон-та, который был похоронен на монастырском кладбище, а под горой, на месте кельи Авраамия, поставлена деревянная над-кладезная часовня.

Монастырь расположен на вершине высокого лесистого холма с крутым южным склоном, выходящим к берегу озера, н пологими северным и западным, раскрывающимися в сторону с. Ножкино. Центром архитектурного комплекса являются примыкающие друг к другу соборы, Покровский (старый) и Умиления Богоматери (новый). Примыкающие друг к другу, они стоят на бровке склона к озеру. К северо-западу от них находится невысокая надвратная церковь Николая Чудотворца, севернее, на склоне холма, — высокая колокольня, которая венчает новые ворота, а восточнее — двухэтажный келейный корпус, разделяющий территорию монастыря на две части основную, западную, и хозяйственную, восточную. На хозяйственный двор монастыря ведут северные ворота кон. 19 в., соединенные с колокольней уцелевшим северным пряслом ограды. В ее линии к западу от ворот хозяйственного двора находится одноэтажная хозяйственная постройка, из-за многочисленных перестроек лишившаяся стилистической определенности. К ней примыкает современный двухэтажный деревянный корпус гостиницы, появившейся здесь в кон. 1990-х гг. Руинированный фрагмент старой гостиницы стоит напротив ворот хозяйственного двора. От комплекса старых стен уцелели части северного прясла и северо-западная угловая башня. Все исторические постройки монастыря выполнены из кирпича и побелены по обмазке.

Церковь Спаса на Запрудне

Фасад и ворота церкви Спаса на Запрудне
Спасо-Запрудненский мужской монастырь в Костроме. Фасад и ворота храма.

Церковь на реке Запрудне* вместе с относящимися к ней постройками образует выразительный храмовый комплекс, отражающий различные этапы в развитии костромской архитектуры с середины XVIII по начало XX вв. Церковь построена в 1754 г. в Спасо-Запрудненском монастыре, который, по преданию, был основан во второй половине XIII в. князем Василием Ярославичем на месте явления ему иконы Федоровской Божьей Матери. До середины XVIII в. все постройки монастыря, включая церковь во имя Федоровской иконы Богоматери, были деревянными. В 1724 г. монастырь был приписан к Богоявленскому монастырю, а в 1758 г. в него была переведена духовная семинария, в связи с чем на монастырской территории был сооружен целый ряд деревянных зданий, в том числе деревянная Введенская церковь. После пожара 1813 г. семинария была переведена в город. В 1764 г. монастырь был упразднен, а его храм стал приходским. В 1806 г. на средства купца В.И. Стригалева к храму пристроены трапезная и колокольня. В конце XIX — начале XX вв. в церкви была растесана большая часть окон и изменены обрамления нижних окон второго этажа. Тогда же к колокольне пристроена западная паперть. Часовня, стоящая восточнее храма, относится, вероятно, ко второй четверти XIX в. В середине XIX в. территория церкви была обнесена новой оградой со Святыми воротами на западе по оси церкви и с четырьмя башнями. Она устроена по периметру участка, имеющего прямоугольную форму со скругленной восточной стороной. Перепад в линии северного прясла ограды, вызванный небольшим расширением участка с северо-запада, отмечен домом причта (нач. XX в.).

Церковь Спаса на Запрудне
Каменное здание церкви Спаса на Запрудне

Храмовый комплекс живописно расположен на высоком правом берегу реки Запрудни. Кирпичная, оштукатуренная и побеленная двухэтажная церковь отличается стилевой разнородностью, обусловленной разновременностью частей здания. Храм типа “восьмерик на четверике” с широкой полукруглой апсидой выстроен в запоздалых для середины XVIII в. формах “нарышкинского барокко”. Почти квадратная со скругленными углами трапезная и двухъярусная колокольня сооружены в стиле классицизма. Фасады четверика и трапезной частично переделаны в формах архитектуры эклектики. Окна первого этажа и восьмерика храма обрамлены характерными для “нарышкинского барокко” колончатыми наличниками, завершенными разорванными фронтонами. По-видимому, аналогично были оформлены и окна второго этажа четверика, которые в настоящее время имеют эклектичные наличники. Остатки первоначальных фронтонов, врезающихся в карниз, уцелели над поздними лучковыми сандриками. К декору XVIII в. относятся также угловые колонки и карнизы с поясами зубцов и поребрика.

Фасады трапезной расчленены вертикальными нишами, в которые заглублены окна обоих этажей. Верхние окна обрамлены профилированными наличниками с высокими фигурными завершениями. Фасады колокольни без существенных изменений сохранили первоначальный облик. Высокий двухэтажный четверик первого яруса отличается сдержанным и плоскостным декором. Значительно меньший по площади верхний четверик, завершенный ярусом резонатора и шпилем, решен более пластично. В его декоре еще сильны отзвуки архитектуры барокко. Арочные проемы звона фланкированы тосканскими пилястрами. Скругленные углы яруса обработаны более низкими пилястрами, не достигающими антаблемента. Антаблемент на каждой грани завершен лучковым фронтоном.

Нижняя церковь имеет необычную внутреннюю структуру. Пространства храма и апсиды разделены продольной капитальной стеной на неравные по ширине северный и южный приделы, перекрытые коробовыми сводами. В трапезной поперечная и продольная капитальные стены выделяют два коридора, идущих вдоль северной и восточной сторон. Помещения трапезной имеют плоские перекрытия. Одномаршевая лестница на второй этаж расположена между четырьмя массивными пилонами первого яруса колокольни, на которые опирается второй ярус. Во втором этаже четверик храма переходит в восьмерик при помощи ступенчатых тромпов, верхние из которых поддерживаются фигурными кронштейнами. Храм перекрыт сомкнутым восьмилотковым сводом с круглым отверстием для светового барабана. (В настоящее время окна барабана заложены). Бесстолпная трапезная имеет деревянное перекрытие, имитирующее очень пологий восьмидольный свод с узкими диагональными лотками.

Художественное оформление интерьера — разновременное. Росписи верхнего храма и трапезной — масляные, поздние, многократно правленые. Они имеют иконографическую основу, восходящую к середине — второй половине XIX века. Письмо академическое, отдельными композициями, размещенными в простенках, на сводах и над аркой, соединяющей четверик с трапезной. В простенках восьмерика помещены композиции “Преображение”, “Воскресение”, “Вознесение”. Над иконостасом — сонм летящих херувимов. Розовощекие, с пушистыми крыльями, сохраняющие стилистику письма ХVIII в., они заставляют предположить более раннюю основу иконографии настенных росписей. Иконостасы приделов — резные, позолоченные; резьба — геометризованная, в псевдорусском стиле.

Архитектурные формы главного иконостаса напоминают силуэт храма с тремя главами на высоких пьедесталах. Боковые главки расположены ниже центральной и вместе составляют высотную шатровую композицию, характерную для конца ХIХ в. В отдельных элементах декора иконостаса уже просматриваются приемы модерна. “Тело” иконостаса окрашено в голубой цвет, детали накладной резьбы, царские врата, главки и пьедесталы позолочены. Иконы современны резьбе. Только храмовая икона “Нерукотворный Спас” и образ Богоматери Федоровской, связанные с событиями явления чудотворного образа, перешли из старого деревянного храма. Обе иконы реставрировались, раскрыты от поздних записей, потемневшей олифы, что позволяет датировать образ “Нерукотворного Спаса” (реставраторы Брягины) не ранее XVI в., а Федоровскую икону Богоматери (реставратор Н.А. Волкова) концом XVII в. Последняя икона относится к одному из распространенных в Костроме вариантов образа со сказанием о чудесах. Характер письма позволяет отнести ее к работам иконописца, прошедшего выучку в знаменитой артели Гурия Никитина. Сохранность миниатюрного письма заставила ограничиться раскрытием только средника иконы.

Отделка стен восьмерика каннелированными пилястрами, многообломными карнизами и тягами, а также чугунные ступени и плиты лестничных площадок с рельефным растительно-геометрическим рисунком относятся к концу ХIХ — началу ХХ вв.Часовня — кирпичная, покрытая обмазкой постройка в стиле позднего классицизма. Ее композиция включает четверик с четырехлотковой кровлей и более низкие западный притвор и восточную пристройку рубежа XIX-XX вв. Фасады четверика обработаны трехчастной аркатурой с выделенными импостами, архивольтами и замками. Углы тамбура оформлены рустованными лопатками, которые повторяются в декоре восточной пристройки.

Глухая кирпичная ограда разделена лопатками на равные прясла с горизонтальными прямоугольными нишами. Угловые кирпичные башни (северо-западная башня из-за расширения участка утратила свое угловое расположение) представляют собой глухие восьмигранные сооружения, увенчанные шатровыми кровлями. Грани башен обработаны двумя ярусами прямоугольных ниш. Кирпичные Святые ворота имеют высокий арочный проем в центре и прямоугольные проемы калиток в боковых пилонах. Всю композицию объединяет килевидный фронтон. Проемы ворот со стороны улицы фланкированы пилястрами, а фронтон обработан профилированными тягами. Сохранились металлические решетчатые створки ворот и калиток.

Дом причта — одноэтажное здание в кирпичном стиле. Прямоугольный в плане объем с выступом сеней на боковом фасаде завершен двускатной кровлей. Торцевые фасады, выходящие на улицу и к церкви, решены одинаково. Их симметричные композиции в четыре окна завершены щипцами, под карнизом которых проходит зубчатый пояс.

На кладбище, занимающем значительную часть церковной территории, сохранилось большое количество художественных надгробий. Среди них особенно ценны памятники в виде резных саркофагов кон. XVIII — нач. XIX вв. Типологическим разнообразием отличаются надгробия второй половины XIX — начала XX вв. в форме каменных и металлических стел, киотов, часовен. Художественный интерес представляют кованые ограды некоторых могильных участков.

* Имеется в виду река Запрудня. Одноименное название эта улица получила по решению ГИК от 2 марта 1925 г.

Могильные камни на Запрудне
Constantin Brandt geb den 31 July 1861 gest den 28 July 1862 Lasset die Kindlein zu mir kommen und wehret ihnen nicht denn solcher ist das Reich Gottes (Могильные камни на Запрудне).
На сем месте погребено тело раба божiя Иакова Ивановича Дурыгина скончавшегося 1802 г. августа 25 дня от сына отцу
На сем месте погребено тело раба божiя Иакова Ивановича Дурыгина скончавшегося 1802 г. августа 25 дня от сына отцу

Лит.: И. Беляев. Статистическое описание соборов и церквей Костромской епархии. СПб., 1863, С. 14-15; Н.О. Андроников. Исторические записки о Костромской духовной семинарии и Костромской губернской гимназии. Кострома, 1874. С. 56, 61; В.В. Зверинский. Материалы для историко-топографического исследования о православных монастырях в Российской империи. Т. 3. СПб., 1897. С. 171; ИАК. Вып. 31. СПб., 1909. С. 98; М.Я. Диев. Упраздненные монастыри Костромской епархии. Кострома, 1909. С. 14; Н. Зонтиков. На Запрудне.// Благовест. Май. 1990 г. С. 6, 7. КИАМЗ, КОК 24830 (История Костромской иерархии), л. 8об.-9об.

Первоисточник: enckostr.ru

Геннадий Александрович Ладыженский

костромское дворянство

Родился Геннадий Александрович Ладыженский 23 января (по старому стилю) 1853 года в Кологриве в семье мелкого отставного чиновника Александра Никаноровича Ладыженского. Ладыженские — старинный дворянский род, известный в России с XIV века и ведущий свое происхождение от шведского дворянина Облашни (по некоторым источникам Облагини), приехавшего в Московское княжество в 1375 году на службу к Дмитрию Донскому. Отец Геннадия Александровича, Александр Никанорович, имел троих детей и занимался коммерческой деятельностью. В Кологривском уездном училище, куда 10-летний Геннадий был отдан на обучение, появилась у него страсть к рисованию. Наперекор воле родителей юноша уезжает в Петербург. В 1870 году он становится вольноприходящим учеником архитектурного отделения Академии художеств, в 1871 переводится на очное обучение. В 1872-1873 гг. студент Г. Ладыженский в рамках учебного задания делает чертежи и акварельные рисунки русских церквей XVI века в Ярославле, Костроме, Нижнем Новгороде. Путешествуя по красивейшим местам родного края, Ладыженский решает, что его настоящее призвание – живопись. Он переходит в пейзажный класс М.К. Клодта. Большую роль в становлении Ладыженского как художника сыграло его знакомство и длительное общение с И.И. Шишкиным и И.Н. Крамским. Отец Геннадия, человек крутого характера, был недоволен профессиональным выбором сына и материально его не поддерживал. Поэтому первые годы пребывания в Петербурге Ладыженскому жилось трудно. В 1871 году Геннадий жалуется, что находится в «страшно крайнем положении» и «должен теперь почти что умереть с голоду», а в январе 1872 года снова пишет о своем «безвыходном положении», о том, что он «существует впроголодь». Его товарищ по Академии Г. Сластьон вспоминает, что Ладыженский жил вместе с ним в так называемой «литейно-дворской казенке» и спал на холодном грязном полу, а «с ним спала для теплоты его собачка Дианка». Но, несмотря на все трудности, Геннадий Ладыженский с отличием заканчивает Академию художеств. По ходатайству Академии он получает назначение на должность преподавателя рисования в Одесское реальное училище и в начале 1882 года переезжает на юг. Все его последующие годы были заполнены работой, — исступленной, неистовой, вдохновенной. Полный сил и молодых страстей, бродит он по окрестностям города и в порту, и жадно пишет, рисует, наблюдает несравненную легкость красок, серебристость солнца малороссийского юга. Он создал сотни картин, воспитал десятки учеников, среди которых известные живописцы Бродский и Греков. Помня свою трудную студенческую жизнь, Ладыженский организует выставку, доход от проведения которой направляется в пользу нуждающихся учеников гимназии. Помимо местных выставок художник экспонировал свои картины в Петербурге: в Академии, в Обществе русских акварелистов, в Товариществе художников. «Картины Ладыженского, — писал рецензент одной из выставок, — чужды эффектов, яркости, блеска красок, но зато они отличаются художественной простотой и жизненной правдой». Геннадий Александрович входил в инициативную группу учредителей Товарищества южно-русских художников, сыгравшего большую роль в истории украинского изобразительного искусства конца XIX – начала XX веков. В эти годы он увлёкся коллекционированием. Ладыженский посещал антикварные лавки, бывал на знаменитых одесских базарах, приобретал картины и рисунки художников, пополнял все растущую коллекцию сабель, мечей, пороховниц, ружей, монет, пищалей, мушкетов. Покупал старинные вазы, кувшины, самовары, музыкальные инструменты, ковры. Геннадий Александрович несколько раз просил местные власти о помощи в строительстве специального помещения для размещения его сокровищ для всеобщего просмотра. Но при жизни никто не заинтересовался его собранием. В 1909 году в Одессе было организовано чествование Г.А. Ладыженского в связи с 25-летием его художественно-педагогической деятельности. А в следующем году ему было присвоено почетное звание академика. В 1914 году он вышел в отставку и вернулся в родной Кологрив. На родине он намеревался продолжить художественную деятельность, осуществить свою мечту — организовать музей. Но обстоятельства складывались неблагоприятно: началась Первая Мировая война. Большую свою коллекцию и многочисленные собственные произведения Геннадий Александрович разместил в специально для этого купленном здании в центре Кологрива. После смерти художника его коллекция послужила основанием для создания Кологривского музея. Большую роль в создании музея сыграли брат Геннадия Александровича Иван Александрович и его сын Николай Иванович, ставший первым директором музея. В состав коллекции вошло старинное холодное и огнестрельное оружие: пищали, бердыши, секиры, турецкие ятаганы, испанские арбалеты, французские мушкеты, африканские щиты из кожи бегемота, нидерландские аркебузы, немецкие мечи; десятки полотен, написанных маслом и акварелью (их в запасниках хранится почти десять тысяч); мебель из дворянских усадеб и многое другое. Всё это богатство в Кологриве появилось благодаря Геннадию Александровичу Ладыженскому. Подавляющее большинство работ Ладыженского сегодня хранится в Кологривском музее – более 1000 картин, рисунков, набросков. Несколько картин находятся в Третьяковской галерее, Русском музее, в музеях Одессы, Костромы, Баку и других городов.

http://virtualrm.spb.ru/ru/virtual/museums/kostroma/ladyjenski

Владимир Леонович. Вечные гости

Владимир Леонович. Фото Г. Белякова. (1998 г.)

Конюх Вася

В октябре человек с чемоданом
появился в селе.
Впереди некто, пьян вдрободан,
шел, прикладываясь к земле, —
и до площади храмовой шел я за пьяным.

От густой унавоженной грязи
отрывал я его: — Не балуй, не балуй! И — а — уй! —
Нетяжелого тела и земной органической связи
отрывания звук — поцелуй.
И от конюха Васи
дух знакомый сивушный
до конюшни донесло ветерком,
и приветное ржанье послышалось из конюшни,
а хозяин ни с места — и в глину ничком.

…Поцелуй — звук для слуха разбуженного!
И не зря
перед чайной избой у разрушенного
алтаря

до весны дожидались меня
отпечатки ладоней и лба —
навсегда на сетчатке:
борода и губа.

Пал морозец веселый,
и глина взялась, как сургуч.
Путь просторный на села
от каменных круч.

Оказался крепонек
Высшей Силой поверженный ниц
Вася-конюх, известный кругом “анкагоник”,
персонаж наших вздохов, судебных листов и больниц.

Человек городской, чемоданный,
положение важное это я долго соображал
и—ни трезвой, ни пьяной —
впредь молитве ничьей не мешал.

 Ночная книжная ярмарка Минск 

 

Енисейский грузин

Любезный сердцу генотип!
Хоть нос твой в первом поколенье
хакаска-мать укоротит,
но в третьем, всем на удивленье,

ту седловину взгорбит хрящ,
а глаз, мерцавший в щелке, в пятом
весь выскочит, круглогорящ!
И назовут дитя Багратом.

В крови раздор и непокой,
живые струи неслиянны —
и с кахетинскою тоской
глядишь ты на свои Саяны!

Ты вниз уплыл и там осел.
В седьмом — по тундре ты размазан…
Что ж так неласков Енисей?
Уехал бы… ах, не к хакасам!

В десятом — крепкий автохтон —
примчишься на санях в Дудинку
и в сумраке, как мех, густом увидишь
деву-кахетинку!

 

Из альбома

Видел я Каргополь нынче и Петрозаводск,
Питер и Оренбург, Кострому и Калязин,
Алмаатаюсь по свету, и нет мне опоры.
Нет — как дифтонга воздушного “и-а”,
чтоб мог я Гиа сказать, Гиинька, домосед мой счастливый.
Ты себе дома, и крепки твои бастионы
рукописей, корректур, запыленных подшивок…
“Книгу в себе” ты умеешь ценить, прикасаясь пальцами
бережно к авторской подлинной правке,
к детскому почерку: о! лепетать, о цхинвали! —
синюю папку одну разрешив от тесемок.

Третий этаж, и звонок — наконец! — и объятья,
и ритуальные танцы, и пухлые ручки
к небу воздеты, и прыгает Лялька, и Джанка
лает и лает, и монументальна Этери,
как дедабодзи, держащая Дом крестокрыло.
В этом триклинье грузинском теснятся картины,
книги, растенья и камни и — вечные гости —
в комнаты входят с балконов лоза и глициния.
В этом дарбази античном гостят олимпийцы,
ликами — вполоборота — из тьмы выступая.
Додик Давыдов, наш Рембрандт, снимал их, но если б
преображенные Додиком оригиналы
все собрались — не избегнуть бы им потасовки!

Мир вам, которые живы, и царство…
Но царство — в воздухе дома сего:
замирание звуков благоговейное,
этих камней и растений
позы и возникновение звуков, и ликов
этих вниманье — и все тут внимает и внемлет
некоей чудной стихии… Но страшно за Гию:
так незнакомо лицо и уста побелели,
бездной какой-то охвачен,
последним блаженством, на волоске его жизнь…
Длится пауза… — Белла, гениалури, —
прошепчет, еще не очнувшись.

Беллину книгу держал я, как Вацлав Нижинский
Павлову Анну, и это — вина режиссера.
Бисерным Гииным почерком: Павлову Анну —
мне, — и так далее. Где эта книга, Илюша?
Как же я мог… Ради предка Дадешкелиани,
доблестного Константина, найди и верни мне
если не книгу, то надпись, но как же, но как же…
Вечный вопрос наш, Илюша, верни же мне Анну — Беллу,
хотя и окончен балет наш…

 

У моря

Я насчитал в ротонде
четырнадцать колонн.
На синем горизонте стояли
слон и слон.

Потом один улегся,
растаял без следа.
Другой потек-повлекся
неведомо куда.

А катер развернулся
на малой глубине
и чуть не пер-вер-нулся
на собственной волне —

однако, не желая
такого ничего,
и баржа пожилая
гуднула на него.

Она прошла сутуло
с песком и кирпичом.
Она уже тонула
и знала что почем.

Поклон костромским старухам

Река — тогда она была рекой —
снесла меня, едва зашёл по шейку,
но я спасён был бабой костромской
и на плоту отшлёпан хорошенько.

…Всё вижу: мутная вода желта,
а ноги тут же отнялись со страху,
на корточках на лаве баба та
полощет, пялит белую рубаху.

Нет голоса, пускаю пузыри…
Махну рукой… Меня на стрежень тащит..
Янтарно-зе’ркальная изнутри…
Мальчишка тонет и глаза таращит:

весь берег солнечный, костры в цепях,
плоты, платки — отчётливо и колко —
телега с бочкой — мельком, второпях
и навсегда уже… Ой, Волга, Волга!

Но Тот, Кто это сверху видеть мог,
Тот бабу под локоть толкнул: гляди, мол —
вон головёнка, будто поплавок,
то вниз её, то вверх — и мимо, мимо…

ОНА УВИДЕЛА — и в воду плюх!
В опорках, в юбке…
И сегодня в лица
я вглядываюсь костромских старух —
и каждой,
каждой
надо поклониться.

Владимир Леонович. В безмолвии поста >>

Владимир Леонович

Владимир Леонович. В безмолвии поста

Стихи опубликованы в журнале «Дети Ра» 2008, №1(39)
Владимир Леонович

Константин

Дошел оригинал до дантовых терцин,
славянский перевод — да нашей глухомани…
Философ Константин пришел от сарацин
с чугунным посошком в десной окрепшей длани.

Был мертв и воскрешен, пригубил яств и вин,
премудрость искусил лукавого Востока.
В безмолвии поста звук мыслит Константин
славянский начертать — его да видит око.

Совокупленье букв, волнение строки,
воскрылья гибких титл — все откровенья Слова.
Души не утолят Солуна родники —
и надо посетить обитель Феолога.

На Патмосе сыскать орлиное перо
и келью угадать отверженного гения —
и душу ознобит пещерное нутро,
где рождена была поэма «Откровенья».

Да переходит в мир поверий и былин
поэмы сей кристалл, сей огненно-огромный —
как начертал его духовный властелин
крестившейся Руси, Марии сын приемный!

Жива поэзия, живая искони —
до Нестора, до всех отечественных хроник.
В отечестве своем себя не урони,
поэт! И на Руси поэт себя не ронит.

Он праведно живет до ста довольных лет
и сам ложится, жив, во гроб крестообразный,
а в Гефсимании не спит, не дремлет, нет,
и ни одной строки не произносит праздной.

Семеро и один

В. Суховскому

Твои рассказы про ГУЛАГ
душе моей невмоготу.
Врастал в социализм кулак,
а врос в тайгу и мерзлоту.

На черном севере страны
их семеро сидят кружком
и поснимали зипуны,
и все присыпаны снежком.

И в мужиках дыханья нет —
они витают в лучших снах.
И лишь мальчишка малых лет
как будто дышит в зипунах.

Высоко вытаял сугроб,
лежит на теплине малец,
зальдели все, и нету дров,
и этот мальчик не жилец.

Как поминальная свеча,
он долго теплится в снегу.
Земля уже негоряча,
и как ему я помогу?

И как ему поможешь ты,
покуда милует мороз,
пока по следу теплоты
еще густеет белый ворс?..

Минует время — горе, гнев —
одно минует за другим…
Семь кулаков, окаменев,
сидят над мальчиком своим.

70-е годы

Вынув из урны хлеба кусок,
бабка его завернула в платок.

Кто его бросил и кто оплевал,
я не увидел и не назвал.

Но по тому, как взглянула она,
я ужаснулся: будет война!

* * *

Ж. Г.

Что женщина не виновата
и вне закона и суда,
я уяснил себе когда-то
и повторяю — как тогда.

Грома гремят и хлещут ливни.
Сейчас звонок: «Вы жизнь спасли мне…
Алло… Благословляю Вас…»
Стихами — я — кого-то спас?

…Со мной мой многолетний ужас:
я погубил тебя… И вот!..
На жирную брусчатку рушась,
расплескивается небосвод.

Так мне — возмездие? И тайна,
и милость велика сия…
Душа моя сентиментальна.
О Господи! Стихами! Я!
спас женщину…

Косец

Александру Бурлуцкому

С тихим посвистом
полузвон-полустон.
Стройно рушатся травы.
Вправо корпус косца занесен
за косой, занесенною вправо.
Наотлет — до отказа — плечо.
Свет без тени, затем что еще
только-только багряная лава
заливает Восток. Облака
озаряются слепо и слабо.
И слегка
луговина румянится, мглится
и темнеет лесная лука.
Первый пот отираешь с виска потылицей,
но дыханье не сбито, рубаха суха.
Свет без тени…
Дитя без греха…

Вот и солнышко — робу долой!
Стой, косец! — и стоит он по пояс
будто в озере — в розовой мгле.

Первый луч.
Хорошо на земле…

Замер лезвия посвист.
Стой, следи
сотворение света об этой поре —
водянистые стрелы Густава Доре,
облаков золотистые перья.
Гляди:
луч лежит на груди —
виден сердца удар в межреберьи.

Клинок

Николаю Герасимову

В какой-нибудь укромной мастерской
клинок зеркальный выделан такой,

что чуть дохни — дыхание твое
подернет радугою лезвие.

Какая линия! Так изваять
телеснокостяную рукоять,

чтобы ее не слышала рука,
когда одна колымская тоска

по женщине любимой… Но за так
ножей не отдают: гони пятак.

Полуденная тундра, и вдали
простор дрожит как люстры хрустали,

сияет фирн, слезится лед как ртуть,
и ты ослеп на миг, и соскользнуть…

И заскользил… Но в лед клинок вонзил,
впился, вцарапался — затормозил.

Отделался мгновенной сединой.
Храни всегда мой о’берег стальной.

Такая линия, так изваять
телеснокостяную рукоять…

Однако спас тебя колымский нож
Не потому ль, что был под ребра вхож?

Подталый снежник, Северный Урал…
И я не раз от страха умирал,
вообразив такую гладь с горы
слепящую! — в тартарары…

* * *

Вся ты в ябЪлоках
как я в облаках!

Искушения не осилю,
мне до святости не домучиться.

Господа, хоронить Россию
не получится!

Красоты такого запаса
хватит на пять колен.

Мне до смертного часа
этот плен.

Мне волос твоих грива —
Золотая Орда!

Мне —
Холмы Кологрива,
а не вам, господа.

Увозит!

Этот случай на таможне
невозможных невозможней.

Поломался наш рентген,
ибо foreign Gentleman
предъявляет what he calls
Golden river with the falls.

И привычный шмон нарушен
by the private restitution,
ибо золото волос
хлынуло — и взорвалось!

И хохочет старый biver
и увозит Golden river —
златогривую такую,
что сияя и бликуя
золотеет все вокруг
отраженьем Божья дара.

Not the brilliant Niagara,
Not the river, not the brook —
Russian Gold!
The very case!
All around golden space!

Лыбится не чуя страха
кологривская деваха

Боги! Отмените рейс!

Шаг вперед

Я шагнул ей навстречу. Она
замерла и на шаг отступила,
потому что смертельная сила
иногда против нас не сильна.

На мгновенье, как будто, смешалась…
Но последние несколько дней
ОТСТУПАЯ — ОНА ПРИБЛИЖАЛАСЬ —
Уж такая повадка у ней.

А сегодня ни с места. Стоит
распахнув костяные объятья.
Вот обнимемся — окостенит,
и конец. Оцените, собратья,

эту пару. А вам, сыновья,
оставляю — в наследство, в науку:
ШАГ ВПЕРЕД. А не сыну — так внуку.
Для характера. Для бытия.

 

Пластика Лаокоона

 

Разной крови, той же кожи
перевод с оригиналом
отвратительно похожи
в самом малом, малом, малом.

Это гипсовая маска,
только от лица живого.
Это мертвенная ласка
холодеющего слова.

Исполать! На всем готовом
да живет, кому живется.
Я ходил путем суровым,
я не пропил первородства.

Той же дебрею-лощиной
пробираюсь еле-еле —
кажется, на этом деле
я спознался с чертовщиной.

Пластику Лаокоона
надо понимать костями.
С грамотой Галактиона
воротился во славяне.

Грозной скорби разрешенье —
только слезы на ладони,
только слезы… Шени, шени,
чири мэ, Галактиони!

Владимир Леонович — поэт, переводчик грузинской и армянской поэзии. Родился в 1933 году в Костроме. Учился на филологическом факультете МГУ. Автор нескольких лирических сборников. Лауреат премии им. И.А. Дедкова. С 1999 г. живет в Костроме; с 2007 года — в деревне Шаблово Кологривского района.

Владимир Леонович в блогах

Сергей Потехин

на рыбалке
Сергей Потехин на речке проверяет плетёную рыболовную снасть

Молодой БОБЫЛЬ

в гостях у поэта …

***

Звон малиновый,
Звон лиловый!
Солнце лупит в колокола.
Не хватает всего лишь слова,
Чтобы улица в пляс пошла.
Вот народец —
Они уж пляшут?!
Эх, раздайся,
И я спляшу!
Только кудри свои приглажу
Да подруженьку приглашу.
К черту шубу
И шапху к черту!
Посмотрите, как я могу!
Ух, вприсядку!
Ведь я не гордый,
Не останусь
У вас в долгу!
А девчонка, моя девчонка…
Недотрога,
Она ли то?!
Удержи-ка поди
Бесенка, —
будто птица —
В руке платок.
Что вам пава!
Куда там лебедь!
Кровь горячая с молоком!
Пьяный дед
Целоваться лезет,
Тоже выглядит молодцом!
Эх, Россия!
Народ бедовый!
Нет родней моего села.
Звон малиновый,
Звон   лиловый,
Солнце лупит в колокола!

Темнота. Огонь погас
В маленькой печурке.
Не завязывая глаз,
Мы играли в жмурки.
За стеною, воя зло,
Лютовала вьюга.
И минуты не прошло,
Мы нашли друг друга.
Ты шепнула: «Не балуй».
И расцвел надеждой
Самый первый поцелуй
В темноте кромешной.
Не сгоревший уголек
Осветил нам лица.
Этот вечер так дале::,
Как он часто снится.

***
Вырос в поле Глупенький
Василек Голубенький.
Не понять ему
Никак,
Почему же
Он сорняк?

***
От мороза ли
Щеки розовы?
Или ветер их целовал?..
Ты стоишь одна
Под березамя,
Спрятав пальчики в рукава.
Ой, красавлца,
Ол, курносая,
А морозец-то ке шутник.
По березонькам,
Тихо ползая,
Сыплет иней за воротник.
В шубку беличью
Забирается,
Устилается нагруди.
Сердце девичье
Взять старается…
Ну, морозище, погоди!
Понесут меня
Кони добрые.
Прямо к миленькол подскачу.
Протяну я ей
Руки теплые
Да на саночках прокачу.
Сани легкие.
Кони быстрые.
Ночь морозная не страшна.
В небе звездочки
Вьются недрами,
Пляшет кругленькая луна.
Что задумалась,
Несравненная?!
Колокольчики —
Нет звончей!
Печка русская,
Горяченная,
Губы милого
Горячей!

***
Две недели завлекала,
Зажигала — как могла.
Загорелся вполнакала —
В доме сумерки и мгла.

Обольстительные речи
Обольщают — как и встарь.
Стеариновые свечи
Обменяю на фонарь.

Ватой стеклышко надраю,
Подровняю фитилек.
Я горю, да не сгораю,
Подпираю потолок.

От меня не жди измены,
Верен слову сукин сын:
Поднялись на счастье цены,
А еще на керосин.

***

Добрая да красивая,
Скромная да несмелая,
Речка моя ты синяя,
Вишня моя ты белая.

Месяц тобой любуется,
Звездам улыбка нравится.
Петь бы тебе, не хмуриться,
Цвесть бы тебе, не стариться.

Быстро весна кончается…
Было бы лето славное!
Рано тебе печалиться.
Рано рыдать, желанная.

Что я один не сделаю —
Сможет любовь всесильная.
Вишня моя ты белая,
Речка моя ты синяя.

АЛЕНУШКА

Земляника в лесу поспела.
Колокольчики на лугу…
Много песен ты мне пропела,
А наслушаться не могу.

Все березки — твои подружки.
Каждой пташке твой голос мил.
Я разочек тебя послушал —
И застенчиво полюбил.

В каждой песне твоя улыбка,
От которой мне так светло!
Каждой ветке березы гибкой
Отдаешь ты своё тепло.

Пусть запрячется в тучи солнышко,
Мы согреемся как-нибудь.
Незабудка мол, Аленушка,
Не забудь меня, не забудь.

***

Подождем до рассвета.
Ночь — обманчивый друг.
Снова слышится где-го
Неразгаданный сту..

Ну, чего испугался?
Ах, постой, погоди!
Я теперь догадался:
Это сердце в груди!

Застучало тревожно,
Не заглушишье его.
Все нам, милая, можно,
И нельзя ничего.

***

Жил, на целый свет окрысясь.
Все едят, а я — говей?..
Вдруг прислали десять тысяч.
Пискнул в брюхе соловей.

Подлетели кверху гирьки
На тарелочке с нуждой.
Накуплю лапши да кильки,
Побегу, как молодой.

Отскребли на сердце кошки,
Не успел я духом пасть.
Разноцветные сапожки
На одну сменяю масть.

Всех врагов оставил с носом
Важен, как архиерей.
Буду пользоваться спросом,
Словно просо у курей.

Навострил Пегас подкову,
Бьет копытом: и-го-го!
Ой, спасибо Базанкову и компании его!

Обитель

Спокойна тихая обитель.
Цветет крапива у плетня.
Любите, граждане, любите
Плетень, крапиву и меня.

Плетень — за что? За то, что скромен:
Он о себе не мало мнит,
Из прутьев он, а не из бревен
И высотой не знаменит.

Крапива смотрится красиво
И обжигает — как огнем:
Но виновата ли крапива,
Что мы и рвем её, и мнем…

Любить меня? Кому охота?
Как ни крути — невзрачен вид.
Я — человек! И это что-то
Кому-нибудь да говорит.

***

Кому ты светишь, одуванчик,
Поджав короткий стебелек?
Сейчас меня твои свет привлек.
А желтокрылый мотылек,
Порхал тут, Кажется, и раньше.

Поджав короткий стебелек,
Ты не боишься быть примятым,
Но, встретив солнце кротким взглядом,
Себя ты с ним представил рядом —
И дрогнул робкий огонек.

Сейчас меня твой свет привлек
Не потому, что слишком ярок…
Ты молодой весны подарок, —
Я лишь поэтому, недаром
От мыслей тягостных далек.

А желтокрылый мотылек
Нектаром хочет поживиться.
Ты — добрый, дай ему напиться
Пускай он вдосталь порезвится
В такой безоблачный денек.

***
Отец пришел с войны живой,
Не ранен, без медали,
И только в том передовой,
Что с матерью скандалит…

Все для него уже в былом:
Любовь, семья, работа.
Лежит в болоте за Днепром
Его штрафная рота.

КОСИ,КОСА

Коси, коса, пока роса,
Пока трава холодная.
Лягушкой стала в полчаса
Моя рубашка модная.
Поют луга, поют леса,
Им подпевают небеса,
А музыка народная.

Плывут над лугом облака
Без имени, без отчества.
Я не валяю дурака,
Тружусь на благо общества.
Когда любимая со мной,
Перевернул бы шар земной
Я в честь ее Высочества…

Рабочий людям не с руки
Щипать ромашки-лютики.
Растут осока у реки
Да ивовые прутики.
И потому как вся роса
Испита солнцем в полчаса,
Пьют воду, как верблюдики.

Устала милочка косить,
Ломает в роще венички.
Кричу ей: «Боже упаси
Бить комаров на темечке…»
Когда высокая трава
Обгонит ростом дерева,
Мы будем щелкать семечки.

Меня любовь свалила с ног
Ночная, беспардонная. Мы развалили сена стог —
Помилуй, мама родная.
Поют луга, поют леса.
Поют лукавые глаза,
А музыка народная.

***

Хочешь знать, как в разлуке я здравствую?
Ты и думать забудь обо мне!..
Заграбастаю щуку зубастую,
Буду жить под корягой на дне.

В речке тинистой скука не водится,
Но сидит завсегда Водяной.
А уж он-то о нас позаботится,
Чтоб любовь проплыла стороной.

Рубашонку сошью полосатую,
Отращу пострашнее усы
Да большую улитку рогатую
Прицеплю на карман для красы.

До чего же работа приятная —
Плавать с хитрым сомом наравне!.
До чего ж без тебя, ненаглядная,
Скрыться в омуте хочется мне.

***

На губах травинка слаще меда.
Выше счастья ты мне и не дашь.
Быть счастливым — разве это мода?
Быть любимым — разве это блажь?

Облака густые раздвигая,
Одиноко шествует луна.
Разве ты сегодня не такая?
Разве ты сегодня не одна?

Не была ты жгучею крапивой
И малиной тоже не была —
Ты ромашкой, самою красивой,
На поляне выжженной взошла.

***

Ясно, звездно, морозно,
Ветерок, тишина.
Домик маленький в соснах
Два горящих окна.

Паутинка-тропинка.
Меж сугробов крутых.
Вот такая картинка.
Зарисовочка. Штрих.

***

Звякнула льдиной зима у порога.
Чуден узор на стекле.
Хватит же, слышишь, моя недотрога,
Нежиться дома в тепле.

Первый морозец, шалун и задира,
Хочет с тобой поиграть.
А про меня ты, конечно, забыла.
Что обещала вчера?

Наши прогулки в заснеженном парке
На год запомнили мы.
Вот тебе новые лыжи и палки —
Скромный подарок зимы.

Рада слепящему солнцу и шутке,
Щуря глазенки свои,
Стройной снегурочкой в беличьей шубке
Ты у калитки стоишь!

***

Сменилась декорация
В моем окошке узеньком.
К тебе не смог добраться,
Сижу несчастным узником.

Не смог набраться храбрости,
Пока была замазана
Багряным цветом радости
Тоска зеленоглазая.

Метель хвостами лисьими
В стекло стучится черное.
На календарном листике
Число уже нечетное.

Гремят шаги по лестницам
Проделки ветра пьяного.
Мне за окном мерещится
Твое лицо румяное.

С соблазном трудно справиться,
На волю выйти хочется.
Кому еще понравится
Такое одиночество?

***
…И распрощались мы веской,
Цветущею, зеленою.
Делю с березой и сосной
Любовь неразделенную.

Не подыскал я нужных слов,
Не спел хороших песенок.
Но и без них среди цветов
Мне так сегодня весело.

И было вовсе ни к чему
Черемуху обламывать.
Не захотелось никому
Друг друга нам обманывать.

Я настоящую любовь
Прожду до лета раннего.
Зачем .картину и шубок,
Не различая, сравнивать?

***
Чем рискую? А ничем.
По-собачьи сплю да ем.
И люблю тебя такую,
Несерьезную совсем.

Не с дровами тянем воз.
Что упало? Вот вопрос.
Непривычен, не приучен
На цепи сидеть барбос.

Мясоедом и постом
Мух ловлю щербатым ртом,
За тобой гоняюсь, дурень,
Как за собственным хвостом.

Ты — горчица, а не мед,
Я — колхозный анекдот.
Несуразного такого
Кто полюбит, кто поймет?

***
Вы напрасно за мной ходили:
Я с нуждой — не разлить водой.
У меня штаны худые,
И карман у меня пустой.

У меня голова дырява,
Даже имя свое забыл.
На окошке цветок деряба,
За окошком — бурьян да пыль.

Все меняется в этом мире,
Не меняюсь лишь я ничуть.
Дохнут мухи в моей квартире,
Не найдя ничего куснуть.

Сам с собой не найду я сладу,
Не могу по-другому жить.
Мне хотя б на штаны заплату,
Мне хотя бы карман зашить…

***
Слышен топот, слышен шорох,
Зайцы прыгают в саду.
У меня подмочен порох,
На охоту не пойду.

Надо долго собираться,
Выходить в такую рань.
И к тому ж, коль разобраться,
У косого шкура дрянь.

Хорошо горят дровишки
Не смолкает в печке гуд.
Пусть попрыгают зайчишки,
Пусть капусты погрызут

За окном раздался выстрел
Что-то екнуло в груди.
Надеваю шапку быстро:
«Ну, охотник, погоди!»

***
Светает.. Заря а полнеба.
Проветренный воздух синь.
Качают рыбацкий невод
Попавшие карася.

Тихонько шуршит осока.
Негромко журчит воза,
Над лесом густым высоко
Погасла, дымя, звезда.

Идешь по тропе к обрыву.
К восходу спеша успеть.
Неплохо бы вместе с рыбой
Нам солнце попало в сеть!

* * *
Кто сказал, что прозябаю?
Бодр и весел, сыт и пьян!
Девы бегают к бабаю,
Принимаю обезьян.

В хате смородом не пахнет.
Чай смородиновый пью.
Поглядят любой и ахнет,
Зря продукцию мою.

Не игрушки, а конфетки
В ряд на полочке стоят.
Избалованные детки
Мне спасибо говорят.

Оделяю деток щедро,
Словно все — моя родня,
Хоть поболе километра
Деткам ходу до меня.

Чиж поет, и сердце тает.
Мозг без водки во хмелю.
Так чего же не хватает
Молодому бобылю?

***

Соловей не поет.
Куст ракитов засох.
Помню имя твое,
Помню горестный вздох

Помню запах волос
И тепло твоих рук.
Из-за белых берез
Ночь нахлынула вдруг.

Соловей не поет.
Куст ракитов засох.
Длилось счастье мое
Только восемь часов.

Ногам не даю покоя.
Хоромы мне стали тесными.
Брожу над ночной рекою.
Русалок прельщаю песнями.

У лешего храп могучий.
Лохматому все до лампочки.
Я елкам, сбежавшим с кручи,
Приветливо глажу лапочки.

Под вербой, у кромки берега.
Где ветер жует сенники,
Мне встретился зайчик беленький
С письмом от самой Синильги.

Пойду поскорей, порадую
Красотку зеленоглазую.
Похвастаюсь ей нарядами,
По сосенкам с ней полазаю.

Сокровищам знаю цену я.
Недешево стану спрашивать,
Брусники лукошко целое
Нарву ради счастья нашего.

***
Зелен луг — овалом,
Не широк, не тесен.
Мне ль недоставало
Музыки и песен?

Сочная отава,
Отголосок лета.
Мне ли не хватало
Ласки и привета?

Разудало косим.
Ни словца, ни звука.
Золотая осень,
Встреча и разлука.

***
Между нами не пропасть, не горы
Небольшой разговор по душам.
Может, я нехороший, но гордый.
Ты не гордая, но хороша.

Словно лопнули струны гитары,
Рухнул мост меж крутых берегов.
Только кажется мне, что недаром
Заменял я собой бурлаков.

Огибая коварные мели
И садясь отдыхать на пеньки.
Мы немало с тобой одолели
Километров опасной реки.

Неужели у самого устья,
Сердцем чувствуя пенный прибой,
Без улыбки, без слова, без грусти
Мы навек разойдемся с тобой?

***
Мутная в речке водица,
Зайцы плывут на бревне.
Это куда же годится?
Ты не явилась ко мне.

Камушки в омут бросая,
Думаю: где ты теперь?
Видно, зайчиха косая —
Строгий, придирчивый зверь.

К елке тебя привязала,
Держит в своей западне.
Серые, в зареве алом,
Зайцы плывут на бревне..

 

 

Ниже стихотворения взяты из книги Сергея Александровича Стихи / Сергей Потехин; [Авт. вст. ст. А.А. Бугров], – Кострома: Линия График, 2013. ISBN 978-5-93645-044-0

* * *

Черёмуха цветёт –
Отрадная картина.
Живу который год,
Как после карантина.

Гляжу на белый свет,
Ладонями касаюсь.
А есть он или нет,
Поверить опасаюсь.

На лавочку присесть
В благоуханье сада –
Да разве выше есть
Блаженному награда?

* * *

Зачерпну из бадейки воды,
Тупоносые сброшу ботинки.
От окошка до ближней звезды
По хрустальной скользну паутинке.

Положу тишину на зубок,
Оторву лепесток у потёмок.
Нераспутанных мыслей клубок
До утра прокатает котёнок.

На рассвете растает звезда,
Брызнет утро берёзовым соком,
Заиграет в бадейке вода,
А ботиночки скрипнут с упрёком…

* * *

Мрачна моя опочивальня,
Обманчив свет в окне ночном,
Но изумительно хрустальна
Печаль о памятном былом.

Ещё не справлены поминки
По тем несбыточным мечтам,
Где в каждой капельке-росинке
Природа выстроила храм,

Где дивный сад, в котором птицы
Поют зарю в жару и стынь,
А родники живой водицы
Поят солодку и полынь.

Пускай душа вкушает зелье,
Непотребимое скотом,
Нас ожидает новоселье
В парящем замке золотом.

Ещё трагичней и нелепей
Бывали беды от разрух.
Мечта жива, покуда в склепе
Любви не выветрился дух.

* * *

Зима. Хорошая погода.
Сиянье снега. Тишина.
Я на тебя смотрю полгода
Всё из окна да из окна.

Влюблён без памяти? Едва ли,
Никто мне повод не давал.
А на окне цветы завяли –
Давно я их не поливал.

Не скажут мёртвые герани,
Как душу грешную спасти.
Моя зима не за горами.
…Твоей весне ещё цвести.

* * *

Все мы странники,
Все мы грешники.
Свил орёл гнездо
На орешнике.
На орешнике.
На елошнике.
Соловья себе
Взял в помощники.
Удивила всех
Эта парочка:
Задымила их
Кочегарочка.
Ну, кому в дыму
Жить захочется?
На куму в дому
Ножик точится.
Не пенять –
Понять надо
Горюшко:
Перерезано
Птичье горлышко.
Не заметили,
Пни копчёные,
Что орешки сплошь
Золочёные?
А ядро у них –
Чисто золото,
Не раскушено,
Не расколото.

* * *

Заманила роща жёлтая
И не хочет отпускать.
Позабыл, куда и шёл-то я,
Звать кого, кого искать…
Все находки и подарки
За плечами в узелке.
Точно звёздные огарки
Тлеют листья на песке.
Подниму один, понюхаю.
Попрощаюсь насовсем.
Я последнею краюхою
Поделился бы… А с кем?

* * *

Обрушиться грозится потолок.
Вздыхает крыша, требуя соломы.
Прекрасно видно запад и восток
Через её глазастые проёмы.

Бормочут люди: «Чокнулся чудак!»
И докторша с пристрастьем допросила.
Влечёт меня частенько на чердак
Какая-то неведомая сила.

Худая крыша, право, не беда.
Труба черна, как чёртовы чернила.
В одной прорехе вспыхнула звезда,
В другой зарница небо озарила.

До самых окон высится сумёт.
Трясёт хибару тяжкая простуда.
Любой прохожий сразу же поймёт,
Что в ней живёт гороховое чудо.

Заботиться о кровле недосуг:
Хозяин громко песни распевает.
Стоит избёнка окнами на юг,
И солнышко её не забывает.

* * *

Есть и в боли счастья доля.
Дело вовсе не в тоске.
Довелось по доброй воле
Повисеть на волоске.

Наплыла на солнце туча.
Завилась тропа в клубок.
И твоя звезда падуча,
Сизокрылый голубок.

Полетали – и довольно.
Мир оборванной струне.
За себя не так уж больно –
За других больнее мне.

* * *

Чудна весна с грозой апрельской,
Поймала сердце на крючок.
В лесу под ёлочкой карельской
Пробился розовый сморчок.

В кругу подснежников лиловых,
Средь прошлогодних жёлтых трав
Он впечатлений жаждет новых,
Не предъявляя лишних прав.

Тетерева, урча, токуют,
Возводят муравьи дворец.
Придумать радугу такую
Мог только истинный Творец.

А может, этого не нужно?
Коварны происки врага.
Сегодня жарко, даже душно,
А завтра вновь падут снега?

Нет! Хорошо, когда в апреле
Спадают чёрные очки,
Гроза рисует акварели
И улыбаются сморчки!

* * *

Не разорила осень гнёзда,
На время выселив жильцов.
Едва колеблет бледный воздух
Бряцанье дальних бубенцов.
Листва на клёнах поределых
Внушает ветру аппетит.
Гнедой табун за парой белых
Долиной скошенной летит.
Ещё ясна в реке водица,
В просторном небе благодать.
За что бы глазом зацепиться?
Кому бы сердцем сострадать?
Ещё навалятся страданья,
От коих в омут головой.
А губы шепчут: «До свиданья!» –
Над незабудкой голубой.

* * *

Мне хорошо в моей глуши,
Далёк исход её плачевный.
Для очищения души
Вхожу я в лес, как в храм священный.

Молюсь колодинам да пням,
Иных богов не признавая.
Деревья смотрят на меня,
И в каждом есть душа живая.

Природы славное дитя,
Я, человек, её обидел
И, о потерянном грустя,
Её врагов возненавидел.

Природа – ласковая мать,
Грешно над нею нам смеяться.
Мы научились покорять,
Но разучились поклоняться.

* * *

Пологий склон кончается обрывом.
Внизу вода глубокая черна.
Как зеркало, поставленное криво,
Отчаянно качается она.
По берегу расхаживали двое,
Глуша в песке тяжёлые шаги.
Их отражало зеркало кривое:
Она и он – смертельные враги.
Кто виноват? – моё какое дело,
Откуда знать мне, что произошло…
Я видел, как вода похолодела
И усмехнулось чёрное стекло.
Одно понятно было без сомненья:
Чтоб обижаться так, так опьянеть,
Какое-то невольное затменье
Заставило их память почернеть.
Они стояли долгое мгновенье
На кромке погибающей земли,
Своё не узнавая отраженье,
Не признавая горести свои.
А в небе солнце летнее лучилось,
Оно над миром только что взошло.
И ничего худого не случилось,
И лучшего уж не произошло.
Когда упал в реку тяжёлый камень
Из-под ноги, а может, сам собой,
Случилось так, что и вода, и память
Сменили чёрный цвет на голубой.

***
Звонко лает мой кобель
В голове играет хмель
Прикорнул я у куста
Глаз открыл, бутыль пуста.

***

Пришла ко мне паломница
В соломенный шалаш
Ей что нибудь обломится
Таков характер наш

Советам батьки следую
Любую в дверь впущу
Блудницу исповедую
В святую обращу

Глаза мои не очи ведь
Предательски косят
Ох соблюдайте очередь
Не рвите волося

Да будут приголублены
Смятенные сердца
Все пальчики отрублены
У Сергия отца.

***

«Жизнь за Царя»

Рассвет не скоро
Туман все гуще
Спит у забора
Избитый грузчик

Катали бочки
Четыре хари
В саду цветочки
Благоухали

Едва от пыли
Отмыли фары
Пивца испили
Потом водяры

Такое дельце
Чревато спором
Россия! Ельцин!
Орали хором

Нашлись герои
Кол цепь лопата
Напали трое
На демократа

Рассвет не скоро
Туман все гуще
Спит у забора
Избитый грузчик

 

 

Репортажные фоторгафии с Сергеем

potekhin
Сергей Потехин на речке проверяет плетёную рыболовную снасть

Сергей Потехин
Потехин
092e73ff14d961ffc2baadef9e20f0ba
Сергей Потехин
Сергей ПотехинВстреча с поэтом

Указ президента рф от 22.05.1993 n 734 о награждении орденом дружбы народов Бекишевой А.С.

22 мая 1993 года N 734

УКАЗ
ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
О НАГРАЖДЕНИИ ОРДЕНОМ ДРУЖБЫ НАРОДОВ БЕКИШЕВОЙ А.С.

За большой личный вклад в развитие детского хореографического творчества и пропаганду фольклорного танцевального искусства наградить орденом ДРУЖБЫ НАРОДОВ БЕКИШЕВУ Антонину Семеновну — художественного руководителя народного коллектива детского хореографического ансамбля «Радуга» Костромского областного дворца творчества юных.

Президент
Российской Федерации
Б.ЕЛЬЦИН
Москва, Кремль
22 мая 1993 года
N 734

Мы на Западе и на Востоке

предисловие

В конце XX вначале  XXI века многие писатели, историки и философы пытаются найти ответ на вопрос который так часто можно услышать в нашей стране: “  Кто мы такие ? Восточные европейцы или западные азиаты?

Это вопрос неоднакратно задавали себе и учёные Научного учреждения “Центр стратегических исследований”, которые в поисках ответа на него обратились в своих исследованиях к творческому наследию писателя Всеволода Никаноровича Иванова. О серьёзной философской проработке этой проблемы свидетельствует целый ряд его концептуальных исследований. К числу таких работ можно отнести: “Мы: Культурно-исторические основы русской государственности”, “Философия Владимира Соловьёва”, “Дело человека: Опыт философии культуры”. Исследования трудов Иванова В.Н. обратили на себя внимание учёных прежде всего тем, что он внес значительный вклад в историко-культурное и философское осмысление проблемы “Восток-Запад”, которые разработал великий русский философ Соловьёв В.С.

В 1920-1930 годы Ивановым В.Н. были написаны работы публицистического, научного, философско-культурологического характера, получившие в своё время высокую порой неоднозначную оценку в кругах западноевропейской эмиграции. В них определено отношение к изменениям происшедшим в международной обстановке, в результате событий первой четверти XX века, и рассмотрено в качестве главного факта русской истории создание великой “азиатской” или “евразийской” империи. Иванов В.Н. акцентирует внимание читателей на  появлении новых точек соприкосновения жизненных интересов  в международной политике: тихоокеанский регион – как результат расширения деятельности России и Англии в восточном направлении, Северная Америка – в западном направлении, Япония – в юго-восточном и активизацию деятельности Китая в мире. В связи с вышеизложенным, в книге “Мы на Западе и на Востоке” автор высказывает мысль, что “…вполне возможно, что мы ныне присутствуем при зарождении новой эры мировой истории – эры тихоокеанской, или азийской после эры европейской”. Последующие события подтвердили правоту исторической мысли автора книги о том, что Запад явно утрачивает свою политическую гегемонию на берегах Тихого океана.

Проследив весь творческий путь Всеволода Никаноровича Иванова учёные Научного учреждения “Центр стратегических исследований” пришли к выводу, что он относится к числу немногих писателей увидевших в двадцатые годы стоящую перед русской исторической наукой задачу: обратить внимание на изучение азийского направления как принципиально важного для развития русской истории и культуры. Как показывают исследования, мысли изложенные в труде “Мы на Западе и на Востоке” красной нитью проходят через всё творчество Иванова В.Н. Темы русской и китайской истории в его дальнейших работах приобретают исключительную значимость и ценность, характеризуя в то же время необыкновенную целеустремлённость и целостность художественно-исторической концепции писателя – историка.

Органическая, полученная от природы интуиция историка –учёного, многократно приумноженная чувством любви к России и истории, как  науке сделала Иванова В.Н. приверженцем евразийства. Всё многообразное, богатое, разножанровое научно-популярное и художественное творчество этого писателя отмечено печатью евразийства как духовного стержня. Этот стержень не был для него чем-то неизменным, догматическим, а стал локомотивом ведущим человека и мир к изменению.

Основная идея работы Иванова В.Н. направлена на понимание того, что русская государственность и русская великодержавность связаны генетически с государственностью и великодержавностью монгольской. Историческая судьба России определилась в тот момент, когда все русские земли в XIII веке влились в состав единственной в истории, охватившей почти весь необъятный старый континент империи Чингисхана. Объединение русских земель вокруг Москвы происходило внутри неё: Московский князь, объединяя русские земли в интересах хана, собирал их тем самым для себя. Затем, после распада Монгольской империи, Московская Русь сделалась её наследницей. Русская экспансия была ответным движением на монгольскую и шла в обратном направлении, но по тому же сценарию. Ключевский отмечал колонизацию как главный факт русской истории, объясняя этим все особенности внутриполитического и социального развития России.

Книга “Мы на Западе и на Востоке” является существенным вкладом Иванова В.Н. в научную и культурно-историческую разработку русской государственности и стала основополагающей базой всего последующего творчества писателя-историка. Трудно не согласиться с высокой оценкой этой книги данной современником Иванова, известным на Западе профессором Бицилл П., который отмечал: “Вообще по духу, по настроениям и влечениям автор, может, сам того не сознавая, — гуманист, возрожденец, “эллин”, — даже слишком”. Книга Иванова В.Н. может быть чрезвычайно интересна и полезна современному читателю, живущему в XXI веке, в период,  когда не ослабевает давление на Россию со стороны Запада.

Издание книги является  ещё одним подтверждением и признанием заслуг Иванова В.Н., который активно отстаивал историко-культурные ориентиры на будущее, предначертанное всем ходом исторического развития человеческой цивилизации, занимая в этом течении философской мысли свою особую нишу

Неизменный интерес Иванова В.Н. к исторической теме, обусловленный природой его таланта и сознательной духовной приверженностью идеалам евразийства, носил глубоко научный, философский характер. Евразийство стало своеобразным продолжением творческого и духовного подъёма, пережитого Россией в эпоху Серебряного века русской культуры с его широким масштабом культурных открытий и достижений.

Историк и философ по образованию, он через всю жизнь пронёс стремление глубинно постичь путь России, смысл историчесских событий в её истории, основные движущие силы этих событий, роль и место человека в них.

Предлагаемая книга является попыткой Иванова В.Н. познать суть вещей, постичь историческую роль России в произошедшем. “Русское образованное общество должно наконец размышлять, должно породить независимую русскую мысль, не боящуюся выводить следствия, наряду с откровениями, чаяниями, опытами; должна же родиться русская философия! Когда то будет –ещё неизвестно, но верю – это будет!”

Да, культура Запада и культура Востока находятся в известном антогонизме. В таком случае нам в реальной нашей жизни не остаётся ничего другого, как присоединиться к одной из этих культур, чтобы войти в современный процесс её создания, чтобы из неизвестного и явилась нам новая реальная культура, нам доселе неведомая. И если эта культура появится в нас, избрав нас русских, то эта культура будет уже не азийской и не европейской, а русской.

Вопросы истории, требование исторического подхода к оценки событий настоящего оставались главными как в научном, так и в художественном творчестве Иванова В.Н. В своей монографии о Н.К. Рерихе (“Рерих – художник-мыслитель”) он с сожалением и горечью пишет: “Нет! И исторически мы не знаем России. Потому, что истории русской разработано ещё не было. Были известные те или иные схемы. Но русское образованное общество не знало родной истории так, как её следовало знать, чтобы верно руководить ею”. Категоричность этого высказывания обусловлена глубокой личной заинтересованностью и обеспокоенностью писателя и учёного за судьбу России.

Такие люди как Всеволод Никанорович Иванов велики интеллектом и поэтому неудивительно, что по истечении некоторого времени, его книгу, одну из первых написанную в жанре публицистики, начнут упоминать в университетах по курсу “История русской литературы XX века”.

«Афоризмы»

1. Правда — это прибыль!
2. Задача христианства не выполнима — ибо трудна: — Я посылаю вас как овец между волков!
3. Технократ все может сделать, кроме яйца! Со скорлупой, с белком, желтком — и с цыпленком — ежели на нем посидеть!
В сущности техника — это делание вне биологии. Жизнь — в биологии.
4. У марксиста задача не столько выразить свою творческую любовь, сколько охранить себя от « злобной эксплуатации ».
5. Он — весь в отталкивании, весь в шипах, всегда наготове, чтобы не отдать своего. Это немецкий счет в скупердяйстве человечества.
6. Мария Магдалина императору Тиберию поднесла красное яйцо! Символ жизни.
7. Крест и яйцо!
1,2 и 3 члены Символа Веры — чистая биология — рождение, увеличение, рост жизни. Отец — рождает сына. Не творит, а именно рождает. Все рожденное — божественно, и постигается верою. Как яйцо. Как просто вера!
8. Спроси инженера — можешь сделать яйцо и он враз скиснет….
Скиснет? Значит и он жив!
10. Китай биологичен. Он — прежде всего творчество — выдвигание, создание нового. Прибыль. Усвоение. Обогащение.
11.У буддистов — акт познания группа: женщины и мужчины.
12. Вся техника без человека: кладбище паровозов!
13. Вера всегда у толпы, у многих. Веру — вижу фасеточным глазом, сложным.
14. Глаз видит правду. Ухо слышит и ложь.
15. Мы можем жить только при биологии: еда , обстановка — все биологично.
16. Мы живем в сделанном нами мире — не под выворотнем!
17. Язык мал, а делает и добро и зло.
18. Дьявол борется с Богом в сердцах людей.
19.Ты меня вынуждаешь на неправду, на грех. Я, обороняясь, убиваю тебя. Необходима самооборона! Грех все-таки есть.
Когда я убиваю себя, чтобы не вводить во грех ни тебя, ни себя,-
самосожжение.
21. Удобство — еще не культура.
22. Кино — фотография литературы.
23. Жизнь — согласие. Протест — драка.
24. Современная пресса писает друг на друга через заборы государств.
25. Мы славим писателя, поэта за то, что он дал, и за то, что он может давать без конца… Мы ждем от него. Он не испишется!
26. Счастье в протесте — пыль!
27. Я вам скажу всю правду: книга — это спичка для разжигания костра ума.
28. Сотрудничество клопа и человека? — Коня и всадника!
29. Клоп подлежит смерти.
30. Зина Павловна, капитан Амурского пароходства — крепкая баба. Ее любимые стихи: «Его стихов пленительная сладость».…
031.Почему написаны картины «Бурлаки», «Смерть переселенца», «Шахтерка»? — Это красиво? Нет! Вместо красоты – язвы! ?
32. Два тысячелетия христианство рисовало Христа, ангелов св. Терез — и красота мало-помалу проникла и облагородила галлов, франков,скифов, даков и др. Она приказывала чем надо быть. А мы даем «язвы», чтобы исправиться. А вот — чем — в какой образ — ищи сам ,»выкорчевывай зло!»
33. Время — все. Каждый из нас любит, мучается, радуется — он (она). Мы берем красивую жену (мужа) как бы надеясь, что это дает красоту и ребенку. Мы, идя на свидание, идем к парикмахеру, «чтобы ребенок наш стал красивее». Шанс выполнения — ничтожен, но он должен быть. От рожи и дуры гения не будет. Нужно, чтобы все эти «социальные заказы» хранились в бесконечной памяти мира, и в течение веков — отберется тип эдакого Лаверака из людей, итальянца. Так народ веками сам создает свою расу! Раса разнообразна по типам.
34. Механизированное сознание создаст одинаковых людей.
35.Ежели люди одинаковы — поговоришь с одним и довольно!
36. Израиль — раса и какая разнообразная Голда!?
37. Ежели бы в Элладу прилить негритянского семени — не было бы Аполлона.
38. Греков испортили пришельцы — выучили торговать руном, отучили думать.
39. Монастырь-музей живых душ! Не «Анатолика»
40. Трудно читать первые вещи Чехова и последние Горького! А Гоголь?
41. Покрестили благочестиво ребенка во Владлена! В Энгельса! В Троцкого! В черта! Удачно, но далеко не для всей жизни ребенка!
42. В Костроме, в 1906 году Мишка Н. бросил крутое яйцо с иголками огромному псу Сан Бернарду прокурора Кашуро. Пес сдох , а прокурор долго «гавкал и выл»!
43. Россия была наиболее богатая страна в мире. В ней все спали после обеда! Я в детстве удивлялся — у всех дома и сем живут.
45. Вл.С.Соловьев оправдывается «синагогой» полностью, одарив участием евреев в восстановлении религии. Сионизм — против социализма!
46. Страшен глупый, накормленный досыта.
47. Хотели построить квартиру, а сожгли дом!
48. Положительный герой — герой всегда будущего. Патриот Родины, т.е. человек, строящий «рай на родной земле» — абсолютно счастливый человек будущего! Как охотник, стреляя в утку, всегда целится вперед нее с опережением, так и положительный, просветленный человек — в будущем. Писать о нем фотографически, без творческой фантазии — невозможно!
49. Они приказывают любить друг друга, а сами не любят. — Великие инквизиторы!
50. Сколько лет светит Солнце на Земле! А сколько лет потребовалось Тимирязеву,чтобы понять, что солнце – фотосинтез? 30 лет! Не – быстро!?.
51. В мечтах, испытаниях, тоже утверждениях в радостях — зреет реальность в будущих людях. Люди рождаются более и более подходящими для нового. Мудрецы — богатыми. Это путь Востока.Путь Ван-тао /Путь князя/.
Восток лучше составлен со стороны духа: Будда — Чжэнь, Шань, Жэнь (Истина, Доброта, Терпение).
Из восточных – выходят Конфуции и Чингис ханы.
52. Яд — против яда — лекарство!
53. Только зная прошлое, старое, помня о нем, мы познаем, увидим, сделаем новое… Нам так надо знать старое, чтобы увидеть новое, чтобы принять его. Только благодаря памяти мы личности, а не «Иваны-непомнящие».
54. Если скоро в Москве сговорятся все Компартии, а в Европе все правительства, то повторится двоевластие 1917 г. — советы революционных депутатов и Временные правительства. Объединение враждебных!
55. Письмо зам.гл. редактора журнала «Молодой гвардии»- запоздавшая просьба о сотрудничестве 25.Ш.69 г.
56. Как проходила история русского мужика? Близость с природой, полное подчинение ее законам, день за днем — сквозь землю, лес, облака — труд, полная занятость, сопразднование ее бедам и ее светлым праздникам, рост жизни в числе биологически правильных — как жизнь дерева, втянутость такая, что уже не видно отдельного мужика, бабы, а сплошной бег из мужиков в подземелье трудов, клубящихся как облака, как молнии словами, текстами, картинами православия яркости, поражающей именно за физической невидимой темностью, неразличимость в понятиях… Каждое слово, выраженное в этой темноте, сверкает молнией, светом в недрах, в утробе природы…
Мужик слышит полным голосом полнозвучные слова бога…
57. Слово в мужицкой жизни как молот, кувалда кузница, слова в жизни нашей – стрекотание радио… Все могут говорить, что всем вздумается, а кто истинное выделит слово…? Слово для мужика — есть дело! Оно абсолютно — оно заповедь. И беда с тем, кто под видом нарочного, молнии слова — нужды дают стрекотание кузнечиков или пошлости перезвон.
58. Математика — есть невежество, конкретные неравенства преобразуются и переводятся в равенства, в пустые тавтологии. Свадебный пир, апофеоз любви, начало создания жизни — предстают в форме реторенного лета, настолько откровенно, что глаза гаснут, а уши вянут.
59. Никогда не спешите делать выводы и тем более публично, не имея полной уверенности в том, что Вы думаете или говорите.
60. В этом потоке писем — масса ума и понимания до трогательности — русское общество думает!
О потоке писем читателей по поводу выхода книги «Пушкин и его время?
61. Родина наша, Россия родится в наших сознаниях в бурях и в красоте. Бури — формы. Красоты — содержание, без которых не понять целого, как не понять формы слюдяного древнего фонаря, если не вставить внутрь свечи.
Художники, музыканты, поэты и писатели тоже светят ясным, незакатным светом, озаряя тысячелетнюю нашу историю…
62. Каждая личность — тайна, каждая личность свободна. Она — атомное ядро, ее нельзя изменять.
63. Интернационализм есть братство народов, а не дешевая столовая для отдельных товарищей.
64. Государство похоже на аквариум — большой ящик с водой… Все в нем живет своей собственной жизнью…- тут и мелкие жучки инфузории — простой народ… и хвостатые… рыбки — лидеры мира сего…!
70. Царство славы — воспоминания, живет пока есть кому вспоминать.
71. Я как на велосипеде — остановлюсь упаду!
72. Местный институт культуры — это духовная семинария для молодежи.
74. Ученый не столько «покоряет» вершины, сколько выявляет и убирает — ошибки неучей.
75. Нужно молиться, чтобы бог знал, что ты сознательно хочешь!
76. В богатой стране России копить богатство — не добродетель.Изуверство- жалеть воду, соль, хлеб…. Всего много!…
79. Давать деньги в долг почему-то естественно… требовать их обратно – возмутительно. Деньги должны возвращаться сами так же естественно!
82. Писать надо так, чтобы головы забеременевали и никакого абстрагирования.
84. Царство славы — это то, что остается от жизни, как общего процесса… в это царство входит и литература, только далеко не вся. ЭТО БОЖЕСТВЕННАЯ КОМЕДИЯ.
85. Мораль должны внедрять не актеры, невежественные и слабые, а врачи или «инженеры человеческих душ».
86. Для близких родственников, умерший близкий — не «пропал», не исчез. Он как-то остался, он преставился. Дело не кончено, за него молятся, его помнят..,.
91. Плотник — строитель Кижей, каменщик — строитель храма божьего. Они могут быть без «образования», без понятия — но соразмерность, вкус архитекторов в них есть и это главное. Образование — лишь оформленный талант…
92. Старая Россия ушла, а милые лица в памяти остались!
93. Иван четвертый — как святой мститель за обиды бедных…
94. У старых их опыт создает ограничитель, которого нет у молодых… И это качественно.
96. В каждой могиле лежит великолепный роман, нужно только уметь его взять.
102. Мы замешаны на березовом соку, на белостенных среди озер монастырях — крепостях… На протопопе Аввакуме… Федосье Морозовой… Иване Васильевиче…, наконец, Петре первом, — получили великолепную галерею предков, в конце которой поет Пушкин, древний как, мир.
103. Лестницу метут сверху, воду кипятят снизу. Народом управляют сверху, а талант все же произрастает снизу.
109. Вернуть эмигрантов в Россию! А негров из США — в Африку?! Нет!?
111. В чем загадка с Китаем? Китай любит покой, а революция нужна раз в триста лет – все это имеется в цитатниках. Материал нужен, но и пустота необходима.
112. В крестьянских семьях ведра всегда стоят полные водой.
ИЗ. Кладбище — музей воспоминаний.
114. Когда человеку везет, он наглеет одебилевает… а стукнет такого — он никнет, не за себя боится, а за то, что имеет! . 116.Современную молодежь можно одолеть, подкупить только знанием…
118. Колхоз — как кибернетика — дает то, что запрограммировано. Никаких сюрпризов и чудес…
120. Когда на человека наваливается материализм в виде морали и «рациональной» стройки, то единственное, что может сохранить в нем живую душу — это национализм!
128. Досадно — хочешь хорошо чихнуть и не чихнешь (нет спелости в чихе). Хочешь сказать и не выразить мысль. Нужна во всем спелость.
129. Национальность — это структура ядра души…
130. Когда поп святой, он и о дьяволе молится. Чья вера гонимая, та и правая. Верующих нужно поддерживать — их мученья святы.
132. Никак не могу вспомнить были ли в Китае забастовки? На японских фабриках были, а на китайской будто бы нет…. Четкий порядок выплаты, стабильность стоимости денег и стоимости риса — вот в чем секрет Китая… Общество уже организовано веками. Какой же тут в Китае социализм?!
133. Коммунисты теперь — как и раньше… С конклавами католики — без палки, теперь по миру просвещают новым светом трудящихся.
139. У русского православия чудеса в памяти: зла оно не помнит, добро бережет и использует целиком.
144. Христианство — ослабленное иудейство. Какая разница между евреями и нами? Евреи знают и соблюдают ветхого завета писания, а мы нет! Евреи-националисты стоят друг за друга горой, придумали свой национальный строй — сионизм. Мы — русские хоть и склонны к единству, но все же каждый сам по себе.
145. Генерал де Голь — трагическая и историческая фигура. Это, брат, тебе не временщик-комбинатор Керенский….
146. Однажды узнав про свою «беду» огорчилась, заплакала девочка и побежала в лес, встретила там белку. Белка пожалела девочку и подарила ей маленький хвостик, и велела приставить его в нужном месте… Но мальчишки ничего не увидели и не поняли. Опять заплакала девочка и опять побежала в лес, повстречался ей на этот раз бурый медведь пожалел и он девочку, подарил ей клок своей шерсти, велел приставить в нужном месте и мальчишки тогда все увидят. … Увидели мальчишки что-то черное. Ой, что же это? Черное! Почему? Заплакала девочка и опять побежала в лес… Встретилась ей на этот раз пчела, узнала про ее «беду», пожалела девочку и отдала ей весь собранный мед. Велела положить его куда надо, пообещала, что парни на этот раз любить ее будут больше всех… И правда, девочка больше не плакала и в лес не бегала: Мальчишки очень любят сладкое.
147. Девушка с розами! Сама ты как роза. Скажи чем ты торгуешь? — Розами или собой? Или тем и другим?
150. На севере бывает северное сияние — факт. В небе — факт. Неба — нет — факт!
153.Да здравствуют удобрения! С одобрения полей — сплошной оптимизм.
163. Вечерами в домах зажигаются телевизоры, генераторы искусственных снов… Лица, лица, природа — все находит себе отражение в душе зрителя. Одно за другим сновидения с воспитательным расчетом …
165. Девушка носит с собой целый огород для посадки жизни.
171. Писатель чтобы иметь успех должен писать не о том «что надо», а о том, что есть!
173. Все и везде теперь пластмасса, имитация и штамповки, в колбасе и то почти нет мяса… — соя там и бабы… !
174. Столько знаний, сколько дает университет — никогда не понадобится, лишние забудутся. Не лучше ли учить студентов научной работе на великих конкретных образах?
175. Мир живет над (и под) людьми, космос всюду. Человек умер — исчез в земле, а мир живет. Люди исчезают и из земли. Где же этот мир, который несомненно должен вечно изучать Евгения Онегина. Ни людей, ни земли- пожалуй вечна только идея, как теорема Пифагора.
176 Старообрядство — религия без головокружения, без соблазна, без нового, только вечное — родное всегда…
178. Нужно жить с восторгом!
179. Скажите, что нам делать? Кто может ответить? Никто ничего не знает. Ответ мог бы быть, если бы был план бытия, но такого не существует. Цель импаненте действию, ее не может быть впереди природы. Жить надо по природе — делать, а потом все объяснять. Это не совсем ясно, но таков финал…
181. Перевоспитание — камень преткновения.
183. Увидел ребенок цветы, рыб, птиц и человека = удивился: их сделал Бог? Я верю! Но мудрец-материалист рядом — засомневался.
— Бога нет, я знаю! Я ученый! Но вот рыбы в реке! Звезды в небе! Откуда они? Не знаю ответил ученый. И никто этого не знает!
190. Еврей — это нерв национализма, поиск богатства, инициатива превосходства, экспрессия — один еврей! А сколько их теперь собралось в Израиле?! Сколько в Европе, Азии, Америке?! Трудно найти страну, где их нет! — Что же это будет?
200. Аввакума сожгли, вытащив из ямы, а Шевченко помер своей смертью. Кто мудрее? Кого больше уважают и ценят потомки?
206. Мы вроде космонавтов в скафандрах, выброшенных на землю откуда-то, с какой-то сути.
207. Сердце должно быть добрым, но не из ваты, а как гитара… звенело бы!
210. Пережить революции смог только наш православный народ..!
211. Наука всякая бывает…. Метеорология — очень нужная наука, но кто верит предсказателям погоды?
212. То, что я написал «Черные люди» — это чудо, не я это написал. Что-то само или кто-то сам писал моей рукой. И неужели это услышано. Мастерство учителя…
213. Любовь к своей земле сдерживает всех в порядке, как земное притяжение.
214. Состояние невесомости ведет к тому, что звезды разлетаются в пространстве.
215. Наука с ее общностью вымуштрована логикой. Говоря об общем — говорят о частном.
216. В нашей точной реальной науке — серьезный кризис — перепроизводство снов, но все они без кибернетики!
218. Побеждает молчание.
222. Иван IV, покончив с Казанью, Астраханью, увидел, что особенной силы в боях нет. С Запада было опаснее, чем с Востока… Рыцарские ордена Ливонии… Появление самозванца… Иван IV пытался создать империю — не вышло. У Петра — вышло!
223. В современной нашей культуре — стиль Луначарского. А нужен — Пушкина.
224. Первая половина жизни человека — приобретение опыта в формулировках, если нет никаких выводов — опыта нет. Жизнь — зря. Вторая половина — во внедрении формулировок в практику…
226. Художник не зеркало, а тот огород, который растит посеянное.
227. Сейчас лишь понял, что первые люди по библии уже жили в раю, они познали его, они имели на него право…А мы…?
228. У нас народ еще “не переваренный”. Привык только повиноваться или бунтовать, но не законно требовать и защищаться…!
257. …Однажды в беседе после революции 1905 года. Л.Толстой сказал, что нужно писать все до конца верно, правдиво — но так писать можно только когда одной ногой уже стоишь в гробу… И я помню это наставление Л.Толстого — пишу в своих «Воспоминаниях» верно, иначе нельзя, будет фальшивка.
280. От православия — старообрядства мы ушли … еще и потому что мы не обрезаны. Евреям труднее отказаться от еврейства — и гораздо!
290. Один обругал другого — 1 зло. Другой возразил, обругал — 2 зла, а смолчали , простили – нет зла .
293. Семья — это поле.
Никто не может оторвать человека от земли под его ногами, выходящего из земли и уходящего в землю, питающегося от нее, начиная с груди матери. Земля первая реальность, тело, которое мы познаем, первая наша учительница, постоянная наша оправа.
294. При настоящем статусе среднего мировоззрения положительно невозможно развитие литературы. Она требует роста, а не механизацию для ширпотреба.
296. В наших революциях было очень много борьбы с прошлыми ошибками.
297. Людоедство — факт. Если эти потребности предоставить только заботе самого организма: главное — существовать!
298. В 1917 году мужчины среднего возраста дрались за революцию (за новое), а молодежь — за старое. Теперь молодежь — за новое, а старики — за старое.
303.Солдатский долг правильнее назвать…- «стимуляция долга».
305. Что должны люди сделать на земле? Работать на ней, кормиться, любоваться, но не устанавливать свои порядки.
306. Пока все шумят о Мао-Цзе-Дуне — забыт Чан-Кай-Ши. В Тайване у него все богатство Китая, все серебро Китая, вывезенное в 1935 году в Америку…
307. Человечество оторвано от «сладкой» торговли, обогащение сдерживается морально — организована индустрия порядка, техника госморали. Растет продукция морали.
308. Коммунизм — «выворачивание шубы наизнанку»,
309. Мы, раньше ходили в церковь — слышали там мудрость бытия!.. Нет
русских, — есть росияне…? Нет бога — есть его храм для верующих? Нет многозначительной любви — есть образованный разврат!… Нет вина — есть алкоголь… Нет доброй воли — стимул надежно заменил ее!
310. Есть в Китае капитализм? Не знаю! может быть — нет! Есть ли там социализм? Не знаю! А что есть в Китае? Шовинизм и национализм? Есть культура с 5000 летним стажем. Спасибо науке она научила — относительности.
311. Когда Никон утвердил книгопечатание… он отменил свободу мышления, совести, сделал их монополией власти — насилием.
312. Пушкина мы знаем в мыслях по России, а не по цензурным отзывам.
313. Трудно нам уразуметь, что было, когда строилась православная Русь.
315. Хлеб растет молча, овцы пасутся молча, но именно они управляют миром.
316. Нужен новый Ренессанс – возрождение славянского первичного православия…!
319. Семья! Это не значит, что это муж, жена голые, рождающие голых детей. Это хозяйство: земля от которой едят, дом в котором живут, обычаи которые хранят, вера в которую верят — все это ячейка, их миллионы.
326. «Крещение Руси» и позже Д.Бедного было изложено так, что даже Советская власть не выдержала и изматерила бедняг. «Крестили под пляску пьяных попов?»!
330. Китай — наставник консерватизма на весь мир. Он его мастер и специалист по нему….
331. Народ — не отдельные травки, народ — густой дерн, покрывающий землю.
332. Природа не боится перепроизводства и труда и продукта, борется против смерти благословенным обилием — только за счет труда. Попытки создать благоденствие за счет обобщения, через недостаток, через разделение, регулировку — порочно и ошибочно. Урезая — мы убиваем радость жизни и радость труда. Не может лень содействовать счастью. Алмаз активности не должен затупляться. Отдых — вместе с природой в ночах, в зимах. Лето — это труд. Крестьянин отдыхает зимой, только для работы, а не от лени.
333. Народ слышит тончайшим чутьем: пол, природу, Бога, выражая все это в образах. Словами в газете это не выразить.
334. Описание интимной близости, смакование сексуальных утех довольно глупо. Природа, сами мы все это познаем естественным путем каждый в свое время. Это безусловно — и лучше, точнее и полнее, такова жизнь!
335. Цель это улучшение прошлого, которое хранится в памяти. Нет неизвестной цели ! Цель это устранение неудач в прошлом.
346. В современной литературе нужно изображать не абстрактные схемы, а то как они воплощаются или не воплощаются — результат. Не травы, а дерн!
347… Все разнообразие мира г-н ученый складывает из атомов.
349. Два рода людей. Материалисты думают о смерти, идеалисты — об ином существовании.
352. Русское дореволюционное общество думало открыто, глобально… После — общество думает в кулачек, живет втихомолку. « Враг народа »-донос провокаторов и карьеристов!?
352. Кормовые деньги — зарплата.
353. Горе народу, правительство которого очень деятельно!
354. Каторга — зло, но производит благо, каторга — золотая жила…
359. Обожание — это благородность. Популярность — это когда народ платит и охотно!
361. В тумане нужно стоять!
362. Ах, как бы я учился в Университете. Теперь должно быть учиться в университете еще лучше?
363. Математика — это бессловесность, отказ от реального языка, язык ученых — схема.
365. Если ты ничего не сделал, кроме хороших детей, все равно ты — мастер.
372. Если формальности религии исчезнут, то пустого места все равно не останется. Чем оно заполнится — вот в чем вопрос ?!
374. Одной зарплаты мало как стимула. Работа должна давать уют, удовлетворение, уверенность, укрепление в деле, заботливость.
376. Мы питаемся пищей, мясом, материей, а подкрепляемся — витаминами. Религия — это витамин, а не мясо…
377. Учителю, писателю очень приятно, что его питомцы выходят в люди….
381, Религия — набор древних трудов, мудрость старости, испытанная временем….
383. Царю, стало быть верили, как богу, исполняли безропотно, что он прикажет, а Советской власти верят не интуицией, а научно, но больше чем царю или меньше?
385. Мы забрасываем жизнь в космос, на луну, а кто забросил нас на Землю? Как? Освоение космоса должно разрядить международную обстановку, для такого дела нужен мир, и сотрудничество государств независимо от строя и веры.
391. Настоящий писатель (поэт) всегда говорит хуже чем пишет.. Когда он пишет — он производит глубинные взрывы и получаются на первом плане — образы. Эти образы не просто читаются, они сеются в души и множатся в них, не отдельными травинками слов, а зерном общей жизни… Остается только, записать и готово, литература есть!
440. Мы благословляем, проклинаем, любим, убиваем. Мы чувствуем радость, горе, мы предчувствуем. Мы утверждаем, что жизнь не кончается смертью.
454. Теперь несомненно, что земля когда-то была подобна луне, гола, лыса, каменной и если на такой каменной лысой земле мог явиться мир природы и человека с библиотеками, войнами, наукой, пьяницами, развратниками, священниками и революционерами… и т.д. то все это может возникать неоднократно в бескрайней вселенной.
459 …Если бы мужчины и женщины жили социальными группировками по половым признакам, то род человеческий прекратился бы….
464. Природа показала свое недоверие разуму людей уже тем, что она сохранила за собой полностью дело продолжения рода человеческого…
465. Партия в улей дает рамку и воск, делают соты и заполняют их медом самостоятельные пчелы.
466. Сколько времени съедает телевизор и сколько душ воспитывает он и сколько душ губит он ?
467. У нас побеждают не политические идеи, а предрассудки — самый вредный из всех — это верить, что единообразие это порядок, безмолвие — согласие и что истина не выигрывает при обсуждении мнений.
468. Время, в котором настоящее и будущее идут позоря прошлое – смута!
469. Раз наше тело, теряя душу, разваливается, значит оно несовершенно, значит надо его совершенствовать.
473. Совершенность живет не думая о смерти, а между тем смерть — проблема жизни…. Материалист — смертен, верующий — бессмертен!
476. Всякая работа должна быть так приятна и страстна как производство детей. Тогда счастье! Нет? — тогда труд… Всякая работа должна быть добровольна. Пост должен быть сладок…
483. Экологическое стимулирование — приманка. Культура – страсть к подвигам. Примером подвига — основой его — память. Память о делах предков и их блестящий результат.
487. Чем больше сил открывает человеку наука, тем больше ума, мудрости ему нужно — чтобы пустить их в ход …
492. Нельзя человека рассматривать как точку, как особь единичную, имеющую свои гены, человечество, а не человек — человечество как часть единого органического мира…
496. Из всех животных человек всего лучше приспособлен к лежанию, ко сну на боку, спине, животе и т.д.
499. Бог вылепил человека из глины, вдунул в него свою душу…
503…. Кого непрерывно зычно в марте зовет кошка? — Кота надо! О молодость, о природная требовательность!
510. То, что сейчас творится в мире — это «горе от ума».
515. Русские коммунисты стервенеют в своей любви к человечеству вообще и никому не позволяют сопротивляться их объятиям. Блоковская любовь, которая «и жжет и губит»…
516. Есть Бог нет ли Бога и следовательно и его законов — это неизвестно, а вот в России Закон любви к человечеству был и есть, и всякое отклонение от него — наказуемо….
524. Современные люди купаются в мелких речках науки, чувствуют всюду дно — и боятся выплыть в океан религии, где можно умереть от жажды или утонуть в вере своих предков!
525. Пресса 50 лет грохочет, сплошной гром… Он уже монотонен.
527. У нас в литературе «обыкновенных историй» мало, все больше необыкновенные.
600. По всей стране нашей бушует половодье пола и старта… Хочется нового и нового…. Живого дела…. «Цыпленок стучится из яйца».
604. Марксизм — это математизирование жизни, которое есть не циклическое повторение, а новое зачатие. Марксизм – это придуманное фото, а реальная жизнь – стериокино!
605. Почему так спокойно и неэнергично работают русские? И так много пьют? Они отдыхают от революций и войн?!
606. …Самодержавие или Социализм. Кому что? И в социализме имеется диктатура! «Сапожки – жмут…»!
610. Нам известно продолжение процесса в формах прямолинейного причинения, в схемах математического упражнения. Но нам абсолютно неизвестно начало. Нам известна общая связь мира, нам известны творцы времени, все это мы познаем сознанием.
611. Количество переходит в качество, значит вместо четырёх жен лучше иметь одну- самую хорошую.
612. Описывать вкусные вещи нужно со слюной во рту.
613. Знание существует, знаешь чем пахнет клоп? Знаю! Клопом. А роза? — ну розой. Знание есть прежде всего — ориентир.
616. Приходите ко мне все бедные труженики. Я научу вас как делить между собой ваши скудные пайки!
618. Предмет, человек, сознание, внутренняя страсть должны быть слиты вместе, сближены теснотой пространства и времени, так доказывает жизнь!..
619. …Если представить, что пространство может прессоваться в одном мозгу — то значит мы можем познать будущее — в пророчестве, как прошлое в истории?
624. При огромном населении Китая опасность голода у него чудовищна. На решительные эксперименты он не пойдет.
627. Никто не умирает закончив все дела. Значит будет продолжение. Убит — но победа будет. Есть процесс, а не разум… Смерти нет как конца.
628. Огонь — это кусок солнца в руках человека….
629. Вы хотите чтобы Бог был человеком? А что бы человек был Богом?
632. Живя в семье, в государстве, в истории мы думаем о них ни как они есть, а как они должны быть… Мы часто видим то, это, но еще чаще не принимаем этого…
634. Молиться столь же естественно невидимому Богу, как дышать невидимым воздухом. Молитва реально нужна: она заставляет человека сказать самому себе, фиксировать, что ему нужно именно ему лично.
638. Опьянение чем-либо, т.е. увлечение любовью, искусством, музыкой… Но этим подвержены единицы, а алкоголем — миллионы.
639. Отвага необходима особенно писателю!
640. Будущее какое угодно должно быть обязательно увязано с прошлым как история, как исполнение наращиваемых высоких пророчеств, от народных царей — революционеров за правду в святом народе… Только святая Русь может мечтать о земном рае… !
641. Добрые русские писатели забыли, что на свете есть отец наш Шекспир, создавший и обобщивший типовые взаимоотношения людей!
645. Нужно, чтобы писатель вписывался в читателя или наоборот тогда успех и польза.
646. Человечеству пора привыкнуть к смерти и понять, что это неизбежно.
651. Сионизм в его фазе 1969-70 гг. нужно рассматривать как войну религиозную…
На крестовые походы понадобилось 200 лет, Израиль захватил земли арабов за 6 дней…..А что от них можно ожидать дальше?!
652. Недоросли второй половины 20 века – кибернетические.
658. Что мир имеет от Азии? Ведизм, Буддизм, Ислам, Христианство и Иудейство, мечтающее об избавлении, и о спасении…
659. В моем возрасте (1970 г.) все мои дела как-то оказываются позади меня (уже законченными), а что делать впереди — неясно.
660. Революции сломали меня. До них я шел с государством, после — я спорю про себя с революционными теориями.
666. Людям необходимо разговаривать, но не надоедать при этом.
671. Служба писателя 24 часа в сутки — домой не уйдешь.
672. Полеты на луну смахивают на операцию с пересадкой сердца: эффектно, но не получается (Речь идет о долголетии, а выходит на пол часа).
677. Мы связаны воздухом легких с природой. Водой, пищей…. и наконец Эросом …. и весь этот поток связей объединяет сознание.
691. Нельзя жить местным глухим обывателем. Нужно иметь за собой происхождение — историческое хотя бы. А главное, нужно иметь и уметь давать чувствовать, что ты не обыватель, что ты нужен Родине и даже после смерти, нужен ей твой Дух.
694. Отдавать все нужно также легко, как наследство: — в чужих руках оно не пропадает, а будет расти, в это следует верить.
698. Принцип равенства:
Зло за зло, око за око, зуб за зуб — математика. В принципе добра равенства нет: за добро — десятикратное добро, за мать луковку — спасение души. Разрастание добра — беспредельно как вселенная.
699. Культура наша произрастает под прямыми лучами жаркого солнца государства.
702. Нелепейшая публика искусствоведы: не творят сами искусство а рассказывают о нем («сладки чужие ложки» — а ты едал — «Нет, я видал, как барин едал»).
703. Израиль — стопроцентный глупец накормленный досыта.
705. За выслугу лет жеребец… производится в мерины…
706. Произведения русской литературы не создают хорошо или плохо их творят как чувствуют….
710. Литературную премию 1970 года надо было бы дать маршалу Жукову за его «Воспоминания». Наши писатели еще не могут так «приравнять перо штыку» как мастерски это сделал он.
714. В современной литературе больше профессиональной ловкости, заменяющей порой талант и теплоту.
716. То общее сознание, которое развиваясь поднимается в человечестве, связанное с надеждой — есть ничто иное как мнение народное (реальное народное общее, единое мышление)…
727. Чем выше уровень жизни тем больше зависти со стороны низших к высшим… Только верующие не завидуют неверующим, которые непременно хотят материального равенства.
728. Недоступная атмосфера целомудрия и скромности — это благоухание окружающее молодую прекрасную женщину в дни ее расцвета… Аксоль… Россет…
729. У истории нет плана будущего, потому что будущее неизвестно. Как планировать то, что неизвестно…?
742. Техника — техникой, а культуру ею не создашь. Нужна свободная культура, теснота — удел техники.
757. Китайские дудзюны — это наши удельные князья со своими дружинами, живущие за счет городских Хун-Гуаней — специалистов по войне.
758. Сегодня… представляется возможным заключить общий договор, отказавшись от территориальных притязаний, мирно всем использовать огромные возможности морей.
762. Нет никакого сомнения в том, что люди, как духовные высшие существа посланы в дальний земной мир на Землю, чтобы его одухотворить, чтобы из инертной сияющей материи сделать великолепный порядок чтобы просветить мир насквозь.
Вот и идет борьба — как просвещать? Духовно — любовью либо материально — наукой (причина и следствие рядом!)? Идет космический эксперимент — совместимость религии и науки.
772. Одни при слове небо видят что-то голубое, другие — черное. А какое в действительности небо?
779. …А вот покуда ходят ноги и голова еще ясна я выпью
жизнь — хоть не до дна. Но все же — очень, очень много…..
789. Космонавты в дальнем полете пока верно больше всего изучают действие своих желудков?!..
791. Стиль жизни должен меняться не чаще раза в поколение иначе многие переломают хребты.
798. Русский хозяин был богатым хозяином, щедрым и спорым. Он умел быть первым, что основано на духе, а не на бухгалтерии.
811. Главное в человеческом воспитании (образование, цивилизация, культура) — в том, чтобы он понимал — значимость жизни…
812. Помня о том, что он должен умереть, человек все же славит жизнь… Даже убивая — он должен делать это во имя жизни…
813. Любимые народные поговорки:
«Все победители — цари, все побежденные — бандиты». «Управлять страной легко, семьей — трудно».«Жить широко – хорошо, а поуже…не хуже». «Чей бы бычок не прыгал – теленочек однако – наш ».
822. Китай… — музей древностей, наполненный бесконечными экспонатами….
833. Наше время экстенсивность на основе интенсивности.
840. Проблема земли — останется при всех экономических формах: на ней кто-то должен работать… Человек всегда крепостной земли — техника не заменит кого-то….
849. Пушкин был очень лоялен к государству — не уезжал за границу, не покидал без разрешения мест, где жил. Государство для Пушкина было выше тех особей, которые случайно занимали высокие посты.
866. На полевую лилию можно и на балконе молиться. Да — можно молиться на цветы, на красоту!.
870. Черчилль — демократ — консерватор.
873. Выход к религии естественен из … природы, из земледелия. Образы на небе из облаков, звезд, солнца…
876. Пространство — не расстояние, а только прием мышления…
880. История есть ряд поколений, связанных генами, окутанный облаками общего сознания, реально связанного памятью в мысленной сущности с живыми людьми, которые признают эту память как свою…
882. История это не вооружение, а разоружение народов…
885. Можно ли питаться чужим трудом? Можно! Но нужно платить любовью… по Чехову есть высшее выражение любви.
886. Муравьиная, пчелиная общественность — молчалива, человеческая — облечена в слово…
888. Это облако истории, то возносит нас на недосягаемые вершины, то рушит в грязь и кровь гражданской войны. Бог и Демон борются в нас…
889. Бег — это инстинкт, даваемый через сознание.
892. Кто выигрывает войну? Тот, кто обороняется — за ним прошлое, за ним богатство (в нищую страну не полезут) за ним национализм, за ним силы народа, оскорбленная правда. Кто проигрывает? Тот кто нападает. У него план, замысел рассчитанный не на 100%, а на удачу, у него сила воли против силы правды. На нас нападали : поляки, шведы, турки, французы, японцы, немцы, опять немцы, опять японцы а верх взяли мы!
899. Каждый должен из себя зацвести свободным своим цветком своего лада…
900. Каждый русский любит свою Родину уже за то, что она его Родина. Другие страны он любит тоже, но уже за что-нибудь особое…
914. Деньги не стимул к труду — вор тоже работает и рискует из-за денег. Труд стимулируется воспитанием….
919. В основном моя работа кончена — т.е. оборвана. Предо мной обрыв, куда надо прыгать. Однако верно и то, что та работа, которую я делал будет продолжаться!
923. Умирая мы уходим только из пространственных координат.
929. На даче живут только очень спокойные люди.
933. Быть неученым возможно легче чем ученым, неученых больше чем ученых и думать, что нужно выучить всех — значит обижать тех, кто неучен.
938. Семья — мера государства.
944. Я сижу в моем теле.
960. Человек на войне идет на смерть, руководимый не своей шкурой, а своим общим сознанием….
964. Наш язык утилитарен, обиходен, хватист как руки, как тело куда-то идет, марширует, он к тому же лукав и хитер….
965. Молодежь видит перемены, старики видят сохраняющееся в переменах.
966. Когда говорят пошлости, то все слушают охотно. А доброе слушают не охотно — ведь слушая доброе люди принимают некие обязательства.
969. Герои книг Камю понимают лишь то, что ясно видят… . 973.Только социализм строится в десять дней сказал щуплый американец!
977. У одиночки ничего нет ни слова, ни мысли, ни действия …
Человек живет обществом, т.е. общим сознанием!
980. То, что плотно у народа, просвечивает нефтяной пленкой у интеллигентов.
981. Мы богаче всех на земле: возможностями, талантами, революциями У других всего меньше!
982. Нашим людям так много приходится переживать — даже свою смерть.
984. Современные девушки стали сговорчивее, времени «любовной канители» — платонической стадии теперь нет места зато увеличилось время для «производства».
987. Человек ничего не знающий свободен — ничем не связан в своих суждениях.
991. Наши поэты — это калейдоскоп. 470 слов поворачиваемых в трубке, бесконечные варианты одной и той же тематики – надоели…
994. Правда — голосованием…? Успех – закон!
999. Мы со своим духом живем в материи как во враждебном мире.
1005. Сфера нашего мышления, знаний и разговоров разделена на части: с богом, с собой, с женщиной, с детьми, с друзьями — все разные ординаты.
1011. БОГ есть дух, а где дух — там свобода. Ребенка в колбе сделать нельзя. Ребенка делает любовь и поэтому она — величие.
1023. Литература должна не поднимать, а успокаивать противодействия.
1024. Советский человек не ревнив, он не знает чувства собственности.
1025. Основной валютой должен быть хлеб, он нужен всем, он каждодневно полезен, его нельзя многодневно хранить — в конце концов он должен быть съеден.
1048. Вся штука в том, что жизнь жива, — и что ее никаким паровым молотом не забить в материальную схему….
1052. Удачное половое сочетание иной пары ведет к тому, что каждый из пары — помогает другому размагничиваться, что не просто. Измен в этом случае не наблюдается.
1067. Как можно хулить бога? Нельзя!
— Если Его нет это ни к чему!
— Если есть — опасно, страшно! Добром не кончится.
1073. Если время стоит деньги и за деньги мы его расходуем, то выгодно ничего не делать — сохранить и время и деньги. Отсюда лень экономически оправдана.
1078. Надо организовать когорты стариков, чтобы энергично предупреждать молодежь, как много, ей предстоит потерять!
1085. Я взял ее… говорит мужчина.Я отдалась ему… говорит женщина.
А кто-то третий все наладил так, что он взял ее гордо, а она отдалась ему искренне и свободно (третьему надо, чтобы было так).
1088. Нам, русским, свойственно стесняться высовываться, быть больше, быть богаче, стесняться своей славы, наград, заслуг и т.д. а быть как все.
1097. История не кладбище, где мертвые тела уходят в персть, а растущая арена памяти зовущая потомков к бессмертию, некое знамя, храм Славы….
1108. Литература — лекарство очень сильное, принимать надо каплями. Запоем вредно, особенно поэзию.
1I12. Хочется крикнуть всем — хоть раз в жизни — верую! — А где? В закусочной? В пивной? В метро? Храма то нет!..
1128. Одно дело — анатомия женщины по учебнику и атласу, другое — раздевать ее в экстазе. Разные вещи!
1129. Самая легкая смерть в азарте: «пуля легче лихорадки».
1148. Ученые — наказанье XX века.
1155. Государство — жизнь, теплота, блеск, радость жизни, рост и конечно симпатии к интересным друзьям.
1172. Мы, русские, никогда не говорим про нашу веру — потому, что никогда не верили.
1175. Про людей мы говорим — смертные. Почему же — не рожденные женщиной?
1183. Думать труднее, чем ворочать мешки, корчевать пни, долбит скалы. Учиться трудно, а думать куда труднее. Думать — это значит создавать новые миры…
1186. А что у нас, у великорусов есть за душой кроме нашего православия да родных просторов?
1187. Мы теперь покупаем все не щупая, не выбирая — как в аптеках. Живем, получаем еду как лекарства — от специалистов — автоматизировано и стерильно.
1197 Мы как ленивые нерадивые ученики списываем то, что попадется у своих соседей к себе в тетрадки.
1225. Мы, умирая, уходим на английский манер, не прощаясь, по одиночке, незаметно…
1249. Сувенир о России — икона и матрешка.
1313. Трудное это дело — сохранить голову во время всеобщего головокружения.
1324. Надо уметь делиться, любить давать. Надо отдавать свое с радостью.
1368. Наше время — «горе от ума».
1447. Если смотришь в бездну –это опасно,может закружится голова!
1480. В отношениях любовников не позорно рабство – прекрасно оказывать любые ласки ради добродетели.
1500.В жизни важно только необходимое, сверх этого – чересчур!

особый язык, подлинная народная религия…».

«ВОЗВРАТ УТРАЧЕННОГО»

Икона «Чудо Георгия о змие, с житием» конца XVI — начала XVII века из церкви Георгия «на площадке» в Костроме

А.Б. Боброва (Москва)

Чудо Георгия о змие, с житием

В коллекции Государственной Третьяковской галереи хранится необычная костромская икона «Чудо Георгия о змие, с житием Георгия» конца XVI — начала XVII века (1). Это был большой храмовый образ церкви святого великомученика Георгия «на площадке» в г. Костроме, разрушенной в начале 1930-х годов (2). Икона была отреставрирована в 1951 году И.А. Барановым в Третьяковской галерее (3). О памятнике не существует монографического исследования, имеются лишь краткие упоминания в отдельных работах (4).

Настоящая статья посвящена исследованию иконографических особенностей данной иконы, к которым относятся: «Чудо святого Димитрия Солунского», расположенное в левом верхнем углу иконы, и клеймо «Св. Никита, избивающий беса» в житийном цикле, находящееся внизу иконной доски. Древнейшие изображения св. Георгия относятся к V — VI векам и представляют его как мученика, молодого юношу в хитоне и плаще с крестом в руке (5).

Житийные циклы св. Георгия известны с XI века. Самый ранний из дошедших памятников — серебряный Местийский чеканный крест, на котором представлены девять сцен (6). Древнейший житийный цикл великомученика XI века находится в Софии Киевской. В главном храме Киевской Руси был освящён придел в честь св. Георгия с четырьмя сценами его жития (сохранилась одна композиция) (7).

Сюжет «Чуда» является средником самой древней житийной иконы из собрания М.П. Погодина (8). В четырнадцати клеймах изображено житие св. Георгия, ставшее основой для последующих вариантов.

К XVI веку в русском искусстве наблюдаются две большие группы житийных икон: в первой св. Георгий представлен в среднике в рост (эти изображения продолжают византийскую традицию), во второй в среднике изображено «Чудо Георгия о змие» (русская традиция). «Чудо Георгия о змие» в среднике икон встречается в провинциальных памятниках Руси: икона из Богородице-Рождественского собора в Устюжне первой половины XVI века (Вологодский музей) (9), икона из Никольской церкви деревни Якимовской Архангельской области второй половины XVI века (Архангельский музей) (10), икона с Поволжья конца XVI века (ГТГ) (11), икона из Воскресенской Лещевской церкви конца XVI — начала XVII века (Вологодский музей) (12) и др.

Обратимся к нашему памятнику. На иконе «Чудо Георгия о змие с житием» из Костромы изображён великомученик Георгий на белом коне. Святой обращён вправо к городу, у стен которого стоит царевна. Георгий традиционно представлен молодым юношей. Тёмно-коричневые волосы в мелких кудрях плотно прилегают к голове, мягко обрамляя овал лика. Глаза правильной, продолговатой формы, широко раскрыты, выражают задумчивость и спокойствие. Брови слегка дугообразные, нос прямой и тонкий. Рот маленький, с тонкими губами. Великомученик одет как воин, в красную приволоку — род плаща, — накинутую на оба плеча и скреплённую на груди узлом, в орнаментированные золотом и чернью пластинчатые доспехи с мишенью на груди. Из-под доспехов видна короткая серо-коричневая туника, конец подола которой свисает складками с седла. Рукава на запястьях украшены золотыми поручами. На ногах узкие, в мелких складках, красно-коричневые ногавицы и высокие жёлто-коричневые сапоги. Св. Георгий правой рукой, поднятой вверх, держит копьё с развевающимся маленьким трёхконечным красным стягом. Левую руку с чёрными поводьями он прижал к груди. От движения правое плечо поднялось, а левое опустилось. Конь Георгия выступает спокойным, мерным шагом. Туловище коня достаточно массивное, стройные ноги подкованы, белая грива лежит волнистыми прядями на круто выгнутой шее. Хвост, завязанный узлом, разделяется на три пряди. На голове коня красно-коричневая шапочка, на шее большая кисть, на крупе украшение в виде меховой розетки. Седло и сбрую покрывает богатый золотой орнамент. Св. Георгий изображён на фоне горы, вершина которой находится в левой части иконы. Гора с крупными лещадками, написанная прозрачной охрой, покрыта редкими коричневыми растениями. Под горой, в левом нижнем углу композиции, изображено тёмно-зелёное озеро. Из него выполз змей, его голова, крылья и лапы красного цвета. Зелёное тело змея, свиваясь тремя кольцами, вытянулось до края озера. Св. Георгий пронзает змея копьём в раскрытую пасть. На шее чудовища завязан красный пояс с кистью, который держит в правой руке царевна. Она одета в зелёный далматик, украшенный широкой золотой каймой оплечья, обшлагов рукавов и подольника. Так же украшены пояс и передник. Сверху накинут алый плащ. На голове царской дочери золотой городчатый венец. Стоя у входа в город, она указывает рукой вверх на возвышающиеся друг над другом розовые, жёлтые и зелёные хоромы и палаты его с разнообразными завершениями. Из окон и гульбищ города смотрят на поражение змея стражники, царь и царица. Из башни над входом выглядывает стражник, выше изображены царь в короне и красном плаще и толпа народа, ещё выше — царица в короне, зелёном плаще и двое слуг. В правой части иконы перед городскими башнями изображён трёхцветный (красный с жёлтым и синим) сегмент неба. Между двух сегментов, покрытых ассистом, представлен Иисус Христос в красных с золотом одеждах. В середине верхней части иконы изображён ангел, который несёт св. Георгию золотой городчатый венец. Ангел одет в красный гиматий, из-под драпировок которого виден синий хитон. Его золотые крылья выходят за средник на верхнее поле. В левом верхнем углу иконы помещено изображение великомученика Димитрия Солунского на коне, он поражает копьём царя Калояна. Св. Димитрий облачён в золотую пластинчатую кольчугу поверх красной рубахи, коричневые штаны и чёрные сапоги. За спиной всадника раскинулся тёмно-зелёный плащ, скреплённый узлом на груди. Св. Димитрий изображён с короткими волосами и без бороды. Великомученик в правой руке держит копьё, в левой – поводья, повторяя позу св. Георгия. Чёрный конь изображён стремительно скачущим, с выгнутой шеей и тонкими ногами, чёрный хвост завязан узлом. На коне золотое узорчатое седло и красная уздечка. Под копытами коня находится всадник по величине вдвое меньше св. Димитрия. Всадник — болгарский царь Асколон (Калоян), согнувшись, припал к шее своей лошади и повернул голову к св. Димитрию. Великомученик копьём, с красным стягом на конце, пронзает голову царя. Царь Калоян одет в синюю рубаху, золотую кольчугу и красный плащ, облегающий спину. На голове у него шлем. Белый конь Калояна изображён падающим, с подогнутыми ногами. Оба всадника представлены парящими на золотом фоне иконы. Композиция не заключена в клеймо, а помещена непосредственно на золотом фоне. В житийном цикле св. Георгия во втором ряду в первом клейме изображено избиение св. Никитой беса, который явился к нему в темницу и искушал поклониться идолам. Св. Никита представлен справа в трёхчетвертном повороте, привставшим с седалища. Правой ногой он наступает на беса. Левой рукой он держит беса за волосы, а правую руку занёс для удара, держа в ней оковы, которые он снял со своих ног. На быстроту и силу этого движения указывает взвившийся за спиной святого плащ. При этом вся сцена довольно неподвижна и не передаёт усилия ни в фигурах, ни в лицах изображённых. Никита одет в короткую зелёную рубаху с золотой каймой по низу, поверх которой накинут красный плащ, скреплённый на груди, на его ногах – коричневые штаны и сапоги. Святой — средовек с короткими волосами и бородой тёмно-коричневого цвета. Коричневый бес обращён к Никите спиной. Его запрокинутая голова изображена в профиль. Правую руку, согнутую в локте, он поднял к голове. Сидя на полу и стараясь вырваться, вытянутой, чуть согнутой правой ногой бес упирается в пол. За спиной его веерообразные крылья, с рядом острых концов, торчащие в разные стороны. За фигурой Никиты изображён золотой стул с фигурными ножками, стоящий у красно-коричневой стены темницы с большим чёрным входом и крышей приплюснутой килевидной формы жёлтого, зелёного и красного цветов. Широкий тёмно-зелёный позём отделён от темницы тонкой белой линией. Нимб святого и фон клейма золотой (фон и позём единые со следующим клеймом). Колорит иконы тёплый, с преобладанием золотисто-коричневых тонов, краски светлые и прозрачные. Личное написано по оливковой санкирной прокладке, разбелённой охрой, с лёгкими белильными штрихами, места углублений обозначены тёмно-зелёными тенями. В нижней части иконной доски расположены в два ряда двадцать клейм: девятнадцать – с житием св. Георгия и одно – со св. Никитой, избивающим беса. Содержание клейм, слева направо: 1. Св. Георгий раздаёт своё имение нищим. 2. Исповедание веры перед царём Диоклетианом. 3. Св. Георгия ведут в темницу. 4. Истязание железными крючьями. 5. Св. Георгия варят в котле. 6. Спаситель ободряет мученика. 7. Обезглавливание св. Георгия. 8. Св. Георгий и царица Александра. 9. Волхв Афанасий поит св. Георгия волшебным питьём. 10. Пытка пилой. 11. Св. Никита, избивающий беса. 12. Св. Георгия ведут два воина. 13. Бичевание воловьими жилами. 14. Мучение огнём. 15. Истязание на колесе. 16. Сокрушение идолов. 17. Воскрешение мёртвых. 18. Пытка железными сапогами. 19. Оживление вола земледельца Гликерия. 20. Обезглавливание уверовавшего Гликерия. Состав житийного цикла на костромской иконе «Чудо Георгия о змие» вполне традиционен. Согласно канону, установившемуся к XIV веку, он начинается сценой «Св. Георгий раздаёт имущество нищим». Следующие два клейма — «Допрос у Диоклетиана» и «Ведение св. Георгия в темницу» — соответствуют хронологической последовательности. Дальше расположение сюжетов не подчиняется развитию жития (13). Возможно, автора образа больше интересовала не последовательность жития, а композиционное расположение сцен, их архитектурное обрамление и колористическое решение.

Очевиден ряд особенностей житийного цикла костромского образа. Прежде всего, обращает на себя внимание завершение цикла: вместо композиции «Усекновение главы св. Георгия» («Положение во гроб»), которая представлена в середине верхнего ряда, изображена «Казнь уверовавшего Гликерия». Также нетрадиционна иконография клейма «Воскрешение умерших», где вместо одного воскресшего представлена группа мужчин, женщин и детей. В цикле изображаются только прижизненные чудеса. Посмертное «Чудо Георгия о змие» представлено в качестве главного. Четыре композиции чудес чередуются с семью сценами мучений, четыре из которых — «Истязание железом», «Св. Георгия варят в котле», «Пытка пилой» и «Мучение огнём» — являются эпизодами апокрифического текста «Георгиево мучение» (14). Большинство же сюжетов исследуемой иконы — пятнадцать из девятнадцати — принадлежит каноническому житию.

Житийные клейма согласованы с главным изображением композиционно и по колориту. В них, как и в среднике, использованы красный и зелёный цвета в сочетании с охрами нескольких оттенков. Нимбы, фон и поля иконы золотые, на верхнем и нижнем поле широкая киноварная опушь. На верхнем поле и в верхней части каждого клейма видны фрагменты киноварных надписей. Композиция иконы состоит из двух частей: главного изображения и двух рядов клейм, которые объединены единым колоритом, рисунком пейзажа и архитектуры. Верхняя часть, в отличие от клейм, имеет два ярко выраженных плана: на первом представлен св. Георгий, на втором — город. Условно вся поверхность иконы служит фоном для образа воина-триумфатора. Композиция верхней части насыщена изображениями. Помимо св. Георгия, представлены Спаситель в сегменте небес, летящий ангел, св. Димитрий Солунский, поражающий Калояна. Город, со сложными архитектурными зданиями, изображается в виде башни, с построением пространства не вглубь, а вверх. Насыщенность композиции принадлежит второму плану и не мешает чёткому восприятию главного персонажа. Верхний ряд клейм сопоставляется с нижним композиционно и по смыслу. Так, во втором и двенадцатом клеймах св. Георгий представлен с двумя воинами по сторонам. Сцене «Мучение железом» соответствует клеймо с подобной композицией – «Мучение огнём», причём в первом случае слуга слева в зелёной рубахе, а справа – в красной, во втором – наоборот. Сцена “Усекновение главы св. Георгия” сопоставляется с представленным ниже клеймом “Воскрешение мертвых”. Так же повторяется композиция в предпоследних клеймах. Св. Георгий в житийном цикле изображается одетым по-разному: чаще в длинной рубахе с золотой каймой, с плащом на плечах или без него (рубаха — красная, плащ — зелёный или наоборот). В сценах мучений св. Георгий представлен в белом опоясании или обнажённым. Его золотой нимб имеет тонкую коричневую обводку. Слуги-мучители одеты в короткие рубахи с золотой каймой, штаны и высокие сапоги: один — в красных рубахе и сапогах и коричневых штанах, другой — в зелёных рубахе и сапогах и красных штанах. Воины облачены в золотые кольчуги поверх красных рубах, иногда в остроконечные шлемы и красные плащи. Все клейма объединяет ровный золотой фон, равномерно обтекающий здания и гористый пейзаж. В данном случае он играет роль единой световой среды, в которую помещены как центральная композиция, так и каждое клеймо в отдельности. Подобный приём позволяет создать единое декоративное целое, осмыслить всё целиком так, чтобы каждая сцена, сама в себе будучи вполне определённой, в то же время являлась неотъемлемой частью целого. На соседних композициях, с архитектурным фоном, здания ставятся вплотную так, что нельзя провести чёткую границу между сценами. В клеймах чередуются здания сложных очертаний красного и тёмно-зелёного цвета с белильной прорисовкой внутренних контуров и геометрическим орнаментом. Изображения боковых стенок, а также многочисленных дверных и оконных проёмов разнообразной формы придают палатам объёмность. Клейма с пейзажным фоном представляют собой непрерывные горки, написанные охрой с белой и коричневой прорисовкой и редкими коричневыми растениями. Вершины горок (по одной — две на клеймо), чередуясь с крышами зданий, создают спокойный равномерный ритм на золотом фоне. Икона датируется рубежом веков и сочетает в себе традиции XVI века и новые веяния XVII века. С одной стороны, ещё присутствуют многие элементы классического наследия XVI столетия, особенно в изображении клейм, которым находятся параллели в более ранних памятниках. Исследуемый образ «Чудо Георгия о змие» во многом сходен с житийной иконой свт. Николая Зарайского второй половины XVI века с Поволжья (собрание Павла Корина) (15). Это проявляется в построении уравновешенных симметричных композиций, цветовом решении в трёх тонах (красный, охра и золото), в трактовке фигур, в изображении архитектуры и горок с редкими растениями.

С другой стороны, чувствуется манера XVII века, которая выражается в характере письма плавной заливкой с неясными тенями, не дающими объёма. Лик перестаёт быть смысловым и эмоциональным центром иконы. Притом что образ св. Георгия ещё очень выразительный, в духе XVI века, он теряется в сложной композиции и трудно различим с небольшого расстояния. Значимость образа познаётся через жест, силуэт, общий ритм отношения фигур к окружающим предметам. Утяжелённые фигуры трактуются чисто внешне. Например, царевна одета в прямое платье из тяжёлой ткани. (Аналогично представлены фигуры на иконе «Иже херувимы» конца XVI века из Сольвычегодска (ГТГ) (16) и на житийной иконе свт. Николая Зарайского конца XVI — начала XVII века (Вологодский музей) (17). Меняется сущность живописи, художник лишь заполняет краской поверхность доски в пределах положенного контура. Его кисть лишается свободы и уверенности мастеров конца XIV — начала XV века, живописавших цветом, строивших кистью объём, форму, иногда даже вопреки нанесённому рисунку. Это особенно заметно в изображении плаща св. Георгия, который тяжёлой массой раскинулся за спиной всадника, — с жёсткими геометрически правильными складками, с чуть вспорушенными краями. Весь плащ выполнен одним слегка разбелённым красным цветом с тёмно-красной проработкой складок. Фигуры, представленные в ракурсах и поворотах, остаются скованными и застывшими. Исключение составляют скачущий конь св. Димитрия и взвившийся плащ св. Никиты. Подобное изображение красного плаща представлено на новгородской иконе «Премудрость созда себе дом» середины XVI века (ГТГ) (18).

В иконе наблюдается нарастание декоративности, орнаментальности и красочности, сказавшееся в преобладании чистой орнаментики, тяготеющей к книжной миниатюре, в изобилии причудливых архитектурных сооружений, в размещении масс и чередовании фигур (конный св. Георгий повторяется в фигуре св. Димитрия). На иконе много золота в изображении одежд и фона (особенно изобилие ассиста на одежде Христа и сегментах небес). Художник применяет акцентирование путём вынесения яркой или светлой детали на тёмный фон или наоборот (чёрный конь св. Димитрия на золотом фоне). Художник стремится особенно тщательно и детально передать сюжет с наибольшей наглядностью. Композиция иконы до предела насыщена и декоративна. Преобладающая повествовательность легко сочетается с измельчением форм и интересом в отделке мелких деталей. Фигуры имеют обобщённый контур, а мелкие детали тщательно проработаны. Кольчуга св. Георгия и седло его коня отличаются тонко прорисованным геометрическим и растительным орнаментом. (Подобное воинское облачение изображено на иконе св. Димитрия Солунского первой четверти XVII века из Успенского собора г. Дмитрова (ЦМиАР) (19). Художника привлекает изображение города с нагромождением причудливых форм, с большим количеством деталей, заимствованных из разных образцов. Данное сочетание разнообразных архитектурных зданий имеет близкие аналогии в русском искусстве конца XVI столетия. В качестве примера можно указать икону «Зачатие Богоматери» конца XVI века (ЦМиАР) (20). Сказочный город на костромской иконе населён массой народа. Мастер стремится вместить как можно больше, использовать всю поверхность, что продиктовано заботой о читаемости и занимательности содержания.

По сравнению с другими житийными иконами св. Георгия, на костромском образе очень сильно акцентировано изображение самого святого. Сцена «Чудо Георгия о змие» занимает большую часть иконной доски. Главная композиция вписана в квадрат, и копьё св. Георгия делит его, почти как биссектриса, на две равные части. Контур города как бы ограничивает краткий вариант «Чуда», где конь и всадник вписываются в вертикально вытянутый четырёхугольник. Все углы этого четырёхугольника художник акцентировал, противопоставив небо и землю, добро и зло: сегмент неба сегменту озера, св. Димитрия змею. Таким образом иконописец достиг равновесия композиции. Клейма значительно уменьшены ради масштабного выделения центрального образа и, как было уже сказано, помещены внизу иконы. Подобное расположение клейм нетрадиционно для житийных икон. Возможно, это связано с местоположением образа в пространстве храма. Такое расположение житийного цикла, с одной стороны, позволяет сосредоточить внимание на среднике, с другой — даёт возможность для лучшего рассмотрения клейм. Двадцать клейм занимают минимально возможную плоскость – 1/5 часть иконной доски. Мастер нашёл оптимальное решение композиции, увеличив пространство главной сцены за счёт уменьшения места для клейм (21).

Сочетание традиций разных художественных центров в изобразительном искусстве, начавшееся еще при Иване Грозном, особенно проявилось на рубеже XVI — XVII веков. В рассматриваемой иконе наблюдается, с одной стороны, изысканность и тонкость отделки в деталях, присущая столичным мастерам, с другой — некоторое упрощение в трактовке фигур и перенасыщенность композиции. Особенность иконы составляют два сюжета, включённые в житийный цикл повествования — «Чудо св. Димитрия Солунского» и «Св. Никита, избивающий беса». В «Чуде св. Димитрия о пришествии царя Асколона» рассказывается, как загорский царь Асколон (нарицаемый Калоян), разорив много греческих городов, пришёл на великий град Солунь, на отечество св. Димитрия, где лежали его многоцелебные мощи, источающие миро. Калоян хочет разорить Солунь, но «является ему святый Димитрий, и копие имый страшно в руке, и удари его в знак. Божиим судом и святого прободением язву невидиму в сердце приял, напрасно скончался». Так Бог сохранил город Солунь молитвами святого (22).

Изображение «Чуда Димитрия Солунского» имеет историческую основу. В 1185 году болгарские братья Пётр и Асень, призывая болгар выступить против византийского владычества, построили храм в честь св. Димитрия Солунского в Тырново. Созвав там вече, они объявили, что теперь, после взятия Солуни норманнами, когда гробница св. Димитрия подверглась разорению, святой покинул Солунь, переселился к болгарам и повелевает свергнуть иго греков. Подчёркивая покровительство св. Димитрия своему государству, болгарские цари изображают великомученика на монетах и печатях. В ответ на подобную «узурпацию» небесного патрона в Фессалониках создаётся легенда, согласно которой болгарский царь Калоян, умерший во время осады Солуни в 1207 году, был поражён св. Димитрием (23).

Древнейшее изображение «Чуда Димитрия Солунского» на Руси сохранилось на шиферном рельефе XI века из киевского Михайловского Златоверхого монастыря (24). Существуют два типа конного изображения св. Димитрия Солунского, поражающего копьём царя Калояна. В первом варианте Калоян представлен пешим, например, как на шиферном рельефе XI века и на оборотной стороне двусторонней каменной иконки “Успение Богоматери; Димитрий Солунский” конца XIV века (ГРМ) (25). В другом варианте Калоян изображён на коне, например, в среднике житийной иконы первой половины XVI века (Нижегородский государственный художественный музей) (26) и на двух вологодских иконах XVI века (27). На иконах с изображением «Чуда Димитрия Солунского» также может присутствовать сегмент небес с благословляющей десницей Спасителя и ангел, несущий венец. На костромской иконе «Чудо Георгия о змие» представлен второй вариант «Чуда Димитрия Солунского» —с конным царём Калояном. Наиболее близкая аналогия этому изображению находится на житийной иконе из Нижегородского музея (28).

Композиция «Св. Никита, избивающий беса» является самым знаменитым эпизодом из «Мучения Никиты». Из жития св. Никиты известно, что он был посажен в темницу своим отцом – императором Максимианом — за отказ отречься от христианской веры (29). После очередной пытки страстотерпца ему в темнице является бес, принявший ангельское обличье. Но Никита распознал в ангеле беса, «простре же блаженный руку свою, ять дьявола и поверже под собою и наступи на шею его и задави» (30). Затем святой снял с ног своих кандалы и начал избивать ими беса, который признался, что он есть «нареченный Вельзевул» (31). И.Н. Окунева предполагала, что этот эпизод жития возник под влиянием дуалистических апокрифических сказаний, характерной чертой которых является допрос дьявола, диалог с ним (32).

Литературной основой иконографии св. Никиты, побивающего беса, является апокрифический памятник «Никитино мучение», относящийся к переводным житиям или мартириям первых христианских мучеников, погибших за веру (33).

Образ св. Никиты-Победителя зла приобретает особую популярность в XVI столетии. В это время в иконописи возрастает интерес к мистико-дидактическим и нравоучительным сюжетам. Ведущую роль получает развитие Христологических и Богородичных икон. На русской почве появляется «Четырёхчастная икона» Благовещенского собора Московского Кремля, основной идеей которой является Христос-Победитель смерти. Тема борьбы со злом звучит в изображениях святых этого времени: свв. Георгия, Феодора Тирона, Феодора Стратилата, Димитрия Солунского, Ипатия Гангрского, архангела Михаила, изображающихся в сражении с нечистой силой — в образе змея или дракона (34).

Изображение св. Никиты-бесогона во множестве встречается на русских памятниках начиная с XII века. Одно из ранних изображений св. Никиты, избивающего беса, находится в рельефах правой закомары Дмитровского собора во Владимире XII века (35). Сюжет избиения беса мучеником Никитой широко распространён в искусстве малых форм новгородско-тверских земель, самые ранние из которых относятся к XIV — XV веку. Этот сюжет часто встречается на новгородских наперсных иконах, меднолитых змеевиках и крестах энколпионах (36). Иконные изображения св. Никиты известны с XV столетия (37).

Георгиевский храм «на площадке» в Костроме (на снимке слева). Фото нач. XX в.

Существует два типа изображений св. Никиты, избивающего беса. В первом варианте св. Никита стоит и, держа беса за волосы, бьёт его оковами, например, на трёхчастной иконе XVI века (ГРМ) (38). Во втором варианте св. Никита сидит или привстаёт со скамьи, также схватив и избивая беса. Например, на обороте нагрудной иконки XIV — XV века (Москва) (39). Разнообразие ограничивается положением плаща, позами фигур и формой архитектуры. Изображения св. Никиты, одетого в воинские доспехи – броню, плащ, иногда и шлем (то есть Никиты-воина), — появляются с XIV века (40). Клеймо рассматриваемой костромской иконы относится ко второму типу. Подобное изображение находится на обороте наперсной иконы XV века (41). Особенностью композиции клейма является расположение святого в правой части, а не как обычно, в левой, и высоко взвившийся его плащ.

Н.Е. Мнева предполагала, что включение в икону «Чудо Георгия о змие» изображений свв. Димитрия и Никиты связано с заказчиком этого образа, представителем рода Годуновых (42). Годуновы – исконный костромской род, Ипатьевский монастырь был их родовой святыней и обычным местом погребения. Многие Годуновы XVI — XVII веков носили имя «Димитрий». Дмитрий Иванович Годунов был главой Приказа Большого дворца при Иване Грозном. Никита Васильевич Асанов-Годунов был в разных должностях при дворе московского государя (43). Они могли быть заказчиками храмового образа. Но, скорее всего, это не ктиторская икона. Следуя традиции, трёх святых можно было бы представить вместе в ряд. Как, например, на иконе «Молящиеся новгородцы» 1467 года (44). Другой вариант представлен на иконе «Чудо Георгия о змие» ХV века, где в левом верхнем углу изображён в медальоне свт. Николай Мирликийский (45). Подобная последней композиция изображена на двух иконах «Чудо Георгия о змие» XVI века. На одной иконе из церкви Покрова села Сынтулы Касимовского района Рязанской области в правом верхнем углу помещены поясные изображения преподобных Зосимы Палестинского, Флора и Лавра (46). На другой иконе краткого извода слева вверху расположены поясные фигуры свв. Власия, Флора и Лавра (47).

Возможно, иконографическая программа создания храмовой иконы является отражением идеи воинской славы, прославления подвига защитника отечества, избавления родины от вражеской нечисти — идеи, актуальной для рубежа веков. На иконе представлены три варианта подвига: победа св. Георгием змея, св. Димитрием – царя Калояна и св. Никитой – беса. Почитание святых воинов на Русь пришло из Византии, которая на протяжении многих веков вела нескончаемые войны. Кроме свв. Георгия и Димитрия, почитались святые воины: Феодор Тирон, Феодор Стратилат, Прокопий, Меркурий, Евстафий, Нестор, Артемий, Евстратий. Идея прославления воинского подвига была всегда актуальна и для Древней Руси, постоянно ведущей напряжённую борьбу с различными интервентами. Сложность военной ситуации, постоянное собирание сил сопротивления находили естественное отражение в произведениях искусства. Внешний облик мучеников-воинов должен был свидетельствовать о готовности к ратному подвигу, выражал призыв отдать жизнь для спасения своих ближних. Представление об идеальном типе воина – защитника веры — сочеталось с духовными идеалами противоборства со злом. Примером этому служит рассматриваемая икона «Чудо Георгия о змие». В византийском и древнерусском искусстве известно большое количество совместных изображений наиболее чтимых воинов – свв. Георгия и Димитрия (48). Например, изображение святых воинов в доспехах с оружием находится на шиферной иконе XII века из Херсонеса (Эрмитаж) (49), на миниатюре из Джручской Псалтыри XV века (50). Часто свв. Георгий и Димитрий изображались с другими воинами, например, на двух иконах XII века со св. Феодором (Эрмитаж) (51).

В новгородском искусстве встречаются изображения свв. Никиты и Георгия, совмещённые в одном памятнике. Например, на трёхчастной иконе XVI века с изображением Деисуса, Чуда Георгия о змие и Никиты, побивающего беса (ГРМ) (52). Среди произведений мелкой пластики отметим наперсную икону «Георгий на коне. Никита, побивающий беса» из ризницы Троице-Сергиевой лавры (лицевая сторона первой четверти XIV века, оборотная второй половины XIV — начала XV века) (53).

Изображения вместе всех трёх свв. — Георгия, Димитрия и Никиты — известны в качестве избранных святых. Например, на новгородской каменной иконке с Деисусом XV века из ГРМ (на обороте во втором ряду представлены в рост мученики Димитрий, Никита, Георгий) (54), на полях иконы «Никола оплечный» конца XV века из Владимиро-Суздальского историко-художественного музея-заповедника (вмч. Димитрий на правом поле по пояс, вмч. Никита и «Чудо Георгия о змие» — вероятно, написанное позже — на нижнем поле) (55), на новгородской иконе «Богоматерь Одигитрия Смоленская, с избранными святыми» второй половины XVI века из ГИМ (на нижнем поле среди девяти поясных фигур) (56).

Для объяснения иконографического замысла создания иконы “Чудо Георгия о змие, с житием” из Костромы необходимо обратиться к исторической ситуации в России конца XVI — начала XVII века – времени появления иконы. В последней четверти XVI века северо-восточные города России получили мощный импульс для своего развития в связи с обстоятельствами общерусского значения: освоением Северного морского пути, присоединением Казани, Астрахани и Сибири. Подъём экономики обеспечил ведущую роль провинциальных городов – Ярославля, Костромы, Вологды, Устюга, Холмогор в развитии ремесла и торговли (57).

Со второй половины XVI и до середины XVII столетия наблюдается бурное развитие Костромы, за полвека превратившейся из небольшого волжского городка в один из крупнейших городов Московского государства. К середине XVII века Кострома по своему экономическому значению становится третьим после Москвы и Ярославля городом Московской Руси (58). Еще в XVI веке объединение отдельных феодальных областей вокруг единого центра повлекло за собой сглаживание местных различий. Господствующим в искусстве становится московское, оно влияет на развитие старых русских городов (Новгорода и Пскова) и новых городов Поволжья и Сибири. С возросшей ролью реки Волги, как торгового пути на Восток, поволжские города становятся главными рынками внешней и внутренней торговли. Правительство переселяет туда торговых людей из Великого Новгорода и Пскова, что приводит к росту городов, сосредоточению около них ремесленников и купцов.

Развитие экономики благотворно отразилось на развитии города Костромы, превратив его в один из центров русской культуры. Каменное строительство началось в Костроме с середины XVI века возведением соборов Богоявленского и Ипатьевского монастырей на подступах к городу, а также Успенского и Богоявленского соборов в центре Кремля (59). Для развития искусства Костромы имела большое значение ктиторская деятельность Годуновых в их фамильной вотчине – Ипатьевском монастыре. С возвышением во второй половине XVI века рода Годуновых — и особенно после женитьбы царя Фёдора Иоанновича на сестре Бориса Годунова, Ирине Фёдоровне, — монастырь стал одним из богатейших в России. На средства Годуновых возводятся храмы, монастырские здания и стены. Монастырская ризница наполняется вкладными иконами в золотых и серебряных окладах, «лицевыми» рукописями, драгоценными предметами церковной утвари. Возможно, что иконописные мастерские Ипатьевского монастыря положили начало формированию художественной традиции Костромы, значительно возвысив ее искусство над уровнем провинциального. В 30 — 40-х годах XVII века Кострома приобретает значение крупного центра иконописания, костромские иконописцы завоевывают авторитет в качестве сильнейших мастеров фрески.

Вероятно, в конце XVI века на площади, примыкающей к стенам Кремля, были возведены Воскресенская (летняя) и Георгиевская (зимняя) церкви (60). Площадь, на которой стояли эти два храма, в то время была единственной в городе и в разговорной речи называлась Воскресенской. После пожара 1773 года (61) неподалеку от Воскресенской площади возникла новая городская площадь – Екатеринославская (позднее – Сусанинская), тогда за старой площадью официально закрепляется название Воскресенская. Видимо, в это время Воскресенская и Георгиевская церкви стали называться не «на площади», а «на площадке» — так как Воскресенская площадь была меньше Сусанинской. В конце XIX века И.В. Баженов писал о храмах: «… церковь Воскресенская, что «на площадке». 1. Каменная летняя с каменною колокольнею сооружена в 1744 году иждивением секретаря бывшей Костромской канцелярии Артемия Иларионова и приходских людей. В ней престолы: во славу Воскресения Христова и в теплом (с правой стороны) придел в честь Божией Матери, празднования явления Ея иконы Тихвинския. 2. Вместо изстари бывшей Георгиевской церкви каменная новая зимняя об одной главе с трапезою, а под ней кладовая палатка, начата построением в 1772 году и закончена в 1790 году; престолы в ней: а) в честь великомученика Георгия и б) в честь Иверския иконы Божией Матери и св. бл. кн. Александра Невского. В новом двухярусном иконостасе помещены св. иконы большею частию древние, частию из Воскресенской церкви, частию из прежней деревянной Георгиевской. Под папертию Георгиевской церкви в 1874 году устроена часовня для помещения в ней разных старинных образов, принадлежащих Воскресенской церкви» (62).

Вполне вероятно, что эти храмы были построены в память о каком-то ратном событии из истории Костромы. Об этом говорит посвящение одного из храмов св. Георгию Победоносцу, издревле почитавшемуся заступником русских воинов. В пользу этого предположения свидетельствует и местоположение церквей – в центре города на площади, рядом с Кремлём. На центральных площадях русских городов часто ставили храмы в память исторических и военных событий. Так, например, в столице России на Красной площади в XVI — XVII веках были построены два храма в память побед над врагом: Покровский собор, что на рву (63), и Казанский собор (64).

Таким образом, икона «Чудо Георгия о змие, с житием Георгия» из собрания Третьяковской галереи — памятник живописи рубежа XVI — XVII веков, имеющий необычную иконографическую программу. Исследуемая храмовая икона церкви св. Георгия «на площадке» в Костроме имеет весьма значительные размеры. Обращает на себя внимание несопоставимость крупной монументальной фигуры св. Георгия и мелких, миниатюрных клейм, расположенных необычно, в нижней части иконы в два ряда. Состав житийного цикла вполне традиционен, но порядок клейм не подчиняется хронологии жития. Сопоставление житийного цикла, помещённого на костромской иконе, с текстами древнерусских литературных произведений, посвящённых св. Георгию, обнаруживает соответствие большинства сцен тексту жития, распространённому в конце XVI века. Исключение составляют четыре клейма со сценами мучений, источником которых является текст апокрифа. Необычно для житийных икон св. Георгия включение иных сюжетов: чуда св. Димитрия Солунского и св. Никиты, побивающего беса. Событиям русской жизни XVI — XVII веков была созвучна идея прославления воинского подвига. Иконографическая программа костромской иконы с её подчеркнутой идеей победы над злом, сочетает три эпизода поражения врага христианскими воинами. Царь Калоян, змей и бес воспринимались как символы зла духовного и физического. В рассмотренной иконе «Чудо Георгия о змие, с житием» из Костромы накопленный веками иконографический материал художник обогатил новыми сценами, сумел дать ей не только неожиданное новое композиционное решение, но и смысловое звучание. Смелость мастера в обращении с традиционными иконографическими мотивами позволила создать богатый и целостный живописный образ.

Первоисточник :  www.kostromka.ru

Бекишев В. А. Возрождение

Источник: Альманах Костромская земля. вып. 1. раздел. ХРОНИКА

Демократические перестроечные процессы, происходящие в настоящее время в советском обществе, привели к переосмыслению роли религии в истории нашего государства и вклада церкви в культурную сокровищницу русского народа.

На встрече с Патриархом Московским и всея Руси Пименом и членами Синода Русской православной церкви глава нашего государства М. С. Горбачев так определил значение 1000-летия введения христианства на Руси: «…это знаменательная веха на многовековом пути развития отечественной истории, культуры, русской государственности».

Издревле русскую землю украшали величественные храмы и менее знаменитые сельские каменные или деревянные церкви, построенные зачастую по проектам безвестных зодчих с помощью всего народа. Немало таких памятников архитектуры хорошо сохранилось до нашего времени, в то же время многие из них, в силу известных причин, приходили в запустение, руинировались, служили немым укором нашей бесхозяйственности, свидетельствовали о пренебрежительном отношении к непреходящим ценностям, созданным народом.

Сейчас такое положение с сохранением культовых зданий и находящихся в них культурных ценностей в корне меняется. Отвечая на просьбы верующих, Советское государство в последние годы передало Русской православной церкви Свято-Данилов монастырь в Москве, исторический и культурный памятник Оптину пустынь в Калужской области, Толгский монастырь в Ярославской области, часть Киево-Печерской Лавры и часть монастыря и скитов на Валааме, оказало большую помощь в восстановлении после пожара Троице-Сергиевой Лавры в Загорске. За два последних года открыто около 3000 новых приходов по всей территории РСФСР, в том числе и в Костромской области.

В 1988-89 годах в нашей области зарегистрированы восемь религиозных обществ, которым решениями соответствующих горрайисполкомов для молитвенных целей переданы бывшие культовые здания-церкви, которые, как памятники архитектуры, находятся под охраной государства.

В Костроме, за рекой Волгой, хорошо просматривается белокаменная церковь с колокольней — памятник архитектуры республиканского значения. Она была построена в XVII веке, «во славу Преображения Иисуса Христа на фаворе» и известна как церковь Спас-Преображения. Здание храма несколько десятилетий не использовалось по своему назначению, постепенно разрушалось, от резких погодно-температурных колебаний была утрачена часть уникальных росписей интерьера здания. Решением Костромского облисполкома и Совета по делам религии при Совете Министров СССР Спасо-Преображенская церковь передана в пользование Костромской старообрядческой общине. В настоящее время в ней ведутся реставрационно-строительные работы, приведение в порядок прилегающей к церкви территории, в храм подведены газовое отопление, электрическое освещение, строится церковная ограда. Летом 1989 года Спасо-Преображенский храм был освящен, в нем проходят службы.

Восстанавливается Успенский собор в Кологриве, памятник архитектуры местного значения. Каменная церковь и колокольня были построены в 1807 году. В этом храме хранилась шестилистовая явленная икона Божией Матери Успения, местонахождение которой в настоящее время неизвестно. С 1930-х годов церковь, являясь по существу бесхозной, разрушалась. По просьбе верующих Кологривский райисполком передал ее организованной в 1988 году религиозной православной общине. Сейчас вновь засверкали купола и покрытая оцинкованным железом кровля, ведутся реставрационные работы внутри здания, освобождены от мусора помещение церкви и прилегающая территория, заменены рамы окон и дверей, проходят службы. Вскоре Успенский собор, расположенный на самом высоком месте в Кологриве, станет основной доминантой этого уютного провинциального городка.

Вновь открыта Воскресенская церковь в селе Воскресенском Островского района, построенная в 1836 году. Эта церковь была действующей до 1968 года, а затем в течение 20 лет здание церкви не использовалось и приходило в запустение. Сейчас ведутся ремонтно-восстановительные работы, и церковь возрождается.

На разливе, в устье р. Унжи, расположено село Нежитино Макарьевского района, в котором имеется Воскресенская церковь. Этот памятник (церковь построена в 1803 году) представляет собой характерный пример провинциальной архитектуры первой половины XIX века, близкой к классическим формам. После закрытия церкви здание использовалось под зерновой склад. В 1971-1976 гг. областное общество охраны памятников истории и культуры провело в церкви консервационные работы. В 1988 году по просьбе верующих здесь было зарегистрировано религиозное объединение, и макарьевский райсовет передал ему Воскресенскую церковь. Сейчас здание церкви ремонтируется за счет добровольных взносов верующих.

Таким образом, идет возрождение памятников истории и культуры в нашей области. Обретя постоянных рачительных хозяев, они будут сохранены на долгие годы. В настоящее время начались работы по восстановлению Петропавловской церкви в с. Боговарово Октябрьского района, зарегистрировано религиозное общество в с. Палкино, которому также передано культовое здание. Оформляются документы на регистрацию еще ряда православных обществ и на передачу им пустующих церковных зданий.